Змей подколодный - Елена Никольская

— Ольга! Стой! Не ходи туда! — заорал одинокий герой.

Ольга повернула голову, ступила в лужу и с громким "Блин!" затрясла ногой. Из кармана у неё вывалилось что-то круглое, замерло на мгновение в воздухе и, совершив красивую дугу, упало на постамент. Ольга кинулась следом, и Андрей метнулся тоже — наперерез, огромными скачками, явно и безнадёжно не успевая.

"Убей меня, убей себя, ты не изменишь ничего!" — насмешливо комментировал Самойлов.

Беда! Беда! Тщательно подготовленная, продуманная до последней детали!.. Но тут ход событий был нарушен самым грубым образом — и отнюдь не гимназийскими магами.

— Полиция! Всем стоять! — истошно завопили с неба. — Оружие наземь! Руки за голову! СТРЕЛЯТЬ БУДУ!!!

Устроитель действия (профессионал и специалист), невидимою тенью сидевший в кресле около хлебного магазина, раздражённо сплюнул и забарабанил пальцами по подлокотнику.

— П-паршивец, — сказал он вполголоса. — Ну, я тебе покажу самодеятельность.

В небе, держась лапками за толстую ветку, руля хвостом и упоённо совершая виражи, летел маленький тигр — рыжий, взъерошенный, плюющий на законы жанра и земного притяжения.

— Флюк! — крикнула Ольга — и остановилась.

Андрей, добежав наконец, сгрёб её в охапку и потащил прочь от статуи. Любимая яростно выдиралась.

— Держи-держи! Я иду уже! — одобрил тигр и метнулся вниз, отшвырнув ветку. Ветка упала в лужу и окатила всех присутствующих грязной водой.

Всё смешалось в доме Облонских. Хаос! Беспредел! Кто так работает, скажите на милость? Кто так работает?!

Происходящему на игровом поле (как называл созданную им действительность враг наших героев), разумеется, имелся посторонний свидетель. Правда, на сей раз ему пришлось вести слежку в ужасных условиях. Более всего это было похоже на дурно работающий телевизор, изображение на экране которого то появлялось, то пропадало.

Никита Делик вломился в игровое поле там же, где Андрей, только получасом позже, и заметил переход сразу. Наблюдательность, впрочем, ничем ему не помогла — поле, возмущённое столь наглым и грубым вторжением, немедленно выплюнуло великого сыщика в реальность — ещё и в ночь! В час ночи! Свинство, да и только!

Будучи выплюнутым вторично и ощущая себя живым футбольным мячиком, сыщик нехорошо выругался и продолжил попытки. Упорства ему хватало — и не только упорства: отдадим должное, сыщик имел всё необходимое, дабы с полем справиться. Кроме опыта и знаний. А далеко ли уедешь на одних талантах!

Так что он был вынужден довольствоваться тем, что получалось, а получалось следующее: полминуты в городе — секунд десять на поле.

Но лучше, чем ничего, верно?

Сообразив, что дело плохо, Никита благоразумно нажал кнопочку вызова преподов (совершенно напрасно — поле было начеку) и продолжил наблюдение. На неизбежные последствия своей неопытности он махнул рукой. Последствия были мелкие, но неприятные: головная боль, тошнота, дрожь в коленках. И уши закладывало, будто в самолёте, — благо, слушать было особенно и нечего!

Помимо прочих талантов наш сыщик обладал редкостной везучестью: враг и в этот раз его не углядел.

С удовольствием сообщаем благосклонному читателю, что со временем враг оценил сыщика по достоинству — а его оценка стоила дорогого!

Но абы кого в гимназию и не принимали.

Трагедия на глазах обращалась фарсом.

Почитатели Босха могли разочарованно отвернуться: явившихся на картину персонажей рисовал не их кумир. Большой художник, изливавший на полотна мраки и ужасы из душевных глубин, сотворить такое безобразие по определению не мог.

Что уж говорить об истинном режиссёре и декораторе трагедии! Он взирал на безобразие, подперев кулаком щёку и отгоняя желание наколдовать себе попкорна — или семечек на худой конец. Сериал! Семейный, мексиканский, отвратно поставленный! Взять хотя бы поведение главного героя. Раз уж успел ты предотвратить трагедию — будь любезен и далее соответствовать образу! На плечо её, дурочку, — и прочь с гиблого места! Ан нет — разговоры разговариваем, уговоры убалтываем… Смотреть, право, тошно.

Подчиняться глупым женским прихотям Андрей и в мыслях не имел. Ни секунды не задумываясь, уволок бы любимую подальше и рот ей вдобавок заткнул — да погрубее, погрубее! Однако силу применять он медлил, прекрасно зная, с кем имеет дело. Барышня отличалась редкостным упрямством — возжелавши орех на верхушке, всё дерево могла срубить под корень. Бараном безмозглым и псом бешеным пёрла напролом, в кровь разбивая о препятствия уязвимые органы души и тела. Свои и чужие — без разницы.

— И можешь считать, что мы расстались! — орала любимая. — Понял? Ты понял?! Я с такими уродами дел не имею!

— Не бей по руке, я раненый…

— На всю голову раненый! Пусти, говорю! Да пусти, блин!

— Не доводи ты меня до греха!

— Ещё указывать мне тут будет! Второй фингал получишь, понял?!

— Т-твою же!.. Уймёшься ты?!

— Давай, я до постамента сбегаю и достану! — не выдержал Флюк. — И пусть она поглядит, что будет!

— Не лезь! — рявкнул Андрей.

— Тебе, Флюк, я тоже припомню! Сдурели оба!

Они медленно удалялись от статуи — метров на тридцать отошли, но чего это стоило! Изрядно уже побитый, мокрый насквозь, Андрей стервенел с каждым шагом — поди ты удержи в руках эдакую фурию! Ужасно хотелось дать фурии в морду.

Тут фурия вдруг замолчала и уставилась вверх с безмерным удивлением на лице.

— Ой, — сказала она совершенно другим тоном. — Ой, что это? Гляди!

Ага, птичка летит. Нашла дурака!

Не сводя глаз с неба, Ольга попятилась, потянула Андрея, ухватившись опять же за больной локоть, а тигр, крутившийся под ногами, отскочил в сторону и взвыл дурным голосом:

— Атас! Мря-а-ау!!

Андрей покосился — обомлел — и, ничего более уже не успевая, отшвырнул Ольгу от себя — отшвырнул так, что она, на ногах не удержавшись, покатилась по лужам, захватив с собой воющего тигра.

С неба, с неимоверно вытянувшейся руки каменного школьника на Андрея опустилась сеть, в считанные секунды оплела с головы до ног и дёрнула вверх — как большую, глупую, вкусную муху.

Он опомнился будучи метрах в трёх от земли и прекратил бессмысленное сопротивление. Всё, абзац. Берите барышню, кто хочет, — только не обижайтесь потом.

Барышня, однако, нападению не подверглась. Сидела в луже, обнявшись с рыжим и потеряв, видно, дар речи. Наконец-то.

— Ты живой? — спросил Флюк. — Сейчас его жалом уколют — и привет, мряф, — сказал он Ольге. — Надо сетку быстро резать. Нож есть?

Меч!

С несказанным облегчением Андрей полез за пазуху, предвкушая восторги из партера. Ха! Что там Фродо Торбинс в паутине Шелоб! Мы, лихие джедаи, ваше макраме двумя пальцами разорвём. Но ради зрителей, из любви к искусству, можно и мечом щегольнуть, why not! У нас меч — голова с плеч! Платок, понимаешь, на лету — пополам! А из идолов поганых статуэток понарежем — пастушек и овечек…