Сердце ворона - Олег Яковлев

– Ты всегда хорошо читал в чужих душах, – согласился Грешный.

– Да. Именно это и подвело меня сто шестьдесят лет назад. Кстати, сегодня как раз годовщина, – в глазах рыцаря-некроманта мутной поволокой всплыла застарелая боль.

Словно в подтверждение его слов, совсем рядом, на безжизненном и засыпанном пеплом холме справа от дороги показалась мрачная громада замка. Его черные стены полуразрушились от времени, некогда гордые башни обвалились, цепи рухнувшего моста безжизненно обвисли, а выбитые створки врат зияли мертвой пустотой.

– Лот-де-Лион, – прошептал Дориан Райкок.

– Тебе не надоело копаться в прошлом? – Анин с иронией и искренним непониманием уставился на своего друга. – Если оно причиняет тебе столько горя, почему ты упрямо приходишь сюда?

– Я не могу забыть, брат, – признался Сумеречный.

– Знаешь, я тоже не в силах избавиться от своих кошмаров, – прокаркал Анин, его плечи опустились, а голова склонилась вбок, как у птицы, словно та попыталась уткнуться клювом под теплое спасительное крыло. – Но я же не прихожу каждый раз туда, где они обитают. Мои демоны всегда сами меня находят, – с болью в голосе добавил остроносый.

– Этого… не объяснить, – сказал Дориан. – Наверное, здесь, в этих стенах, осталась не только боль, но и что-то еще.

Они уже были у самых врат – время в стране Смерти идет не так, как в мире живых. Если ты хочешь куда-то прийти, ты просто идешь и вдруг оказываешься прямо у своей цели. Нужно только очень желать там оказаться, и все.

– Зайдем? – равнодушно поинтересовался у друга Анин.

– Да, – с замиранием сердца ответил тот.

Они неспешно прошли по нижнему двору, миновав остов колодца, засыпанного землей. Двери амбаров и кузниц были широко открыты, словно приглашая войти. Но зачем им туда, если внутренние ворота замка распахнуты настежь? Некроманты, не сворачивая, прошли через потрескавшуюся, грозящую в любой момент обвалиться арку, сделали еще несколько шагов по засыпанному сажей двору и остановились прямо напротив громады Школы Меча Златоокого Льва. Тяжелые кованые двери рухнули от времени и лежали мертвыми стражами у подножия.

– Нам сюда, – не сомневаясь, произнес Дориан.

Анин пожал плечами и вошел первым. Впереди взору некроманта открылась широкая галерея с уходящими вверх лестницами по обеим сторонам. Грешный, не раздумывая, шагнул на одну из них и только тогда обернулся:

– Дориан?

Сумеречного нигде не было видно. Когда же он успел пройти мимо? Или, может быть, остался снаружи? Нет, его друг не из тех, кто пасует перед чем-то, да и не видно его у входа. Значит, все же вошел.

– Дориан! Ты где?! – Грешный направился наверх.

Поднявшись по стершимся ступеням винтовой лестницы, он оказался в большом зале, из которого уходило в разные стороны множество коридоров. Пыль и запустение царили здесь – старые выцветшие гобелены обвисли на стенах, ржавые доспехи были свалены в углах, обрушившиеся статуи потеряли весь свой величественный облик. Потолок изошел трещинами, а кое-где и осыпался, через пустые глазницы стрельчатых окон едва пробивался зловещий закат. Тишина стояла такая, что мертвецу в могиле не снилась – совсем никаких звуков, лишь звон гнетущей пустоты в ушах.

И тут некромант вздрогнул. Словно из глубокого колодца, до него долетел далекий, гулкий и очень знакомый голос. Не раздумывая ни секунды, Анин бросился в ту сторону, откуда раздавалось эхо. Мимо проносились просторные помещения, когда-то служившие для обучения молодых аманиров, ныне заставленные пустыми и пугающими костяками доспехов, мелькали ответвления галерей с выбитыми окнами и обвалившимися кровлями, мраморные плиты пола густо устилал серый пепел, поднимавшийся высоко в воздух там, где по ним пробегал бледный человек в вороньем плаще. Скрежет металла о камень гулко разлетался по тонущим в сумраке коридорам. Каждый шаг некроманта отдавался невыносимой болью в его жутко скрюченных под латными башмаками птичьих пальцах.

– Дориан!

Друг не отзывался. А голос звучал уже совсем близко – за дверью напротив. Остроносый некромант на мгновение задержался перед створками со стершейся позолотой, затем распахнул их. Открывшееся ему помещение было большим и когда-то, несомненно, прекрасным. Из многочисленных стрельчатых окон лился кровавый свет. Величественные своды уходили высоко вверх, теряясь во тьме, почерневшие резные колонны шли вдоль затянутых сажей стен необъятного зала, в центре которого когда-то располагался алтарь, а ныне – отколотый камень. Капелла Льва! Ну конечно же…

Перед треснувшим алтарем на коленях стоял человек в темных латах, с двумя мечами в ножнах за спиной. Крестовидные гарды сверкали золотом. Он что-то говорил, и слова его разлетались эхом по необъятному залу. Анин прислушался.

– …и кровию своею, и телом своим, и житием своим клянусь… в сердце своем навеки хранить священный завет… и не предавать братьев своих ни в помыслах, ни в делах… и разить врагов ордена своего без страха и без пощады… идти святым путем, очерченным Великим Львом…

Некромант в вороньем плаще, гремя башмаками, подошел сзади и устало положил руку на плечо бывшего командора Льва. Тот вздрогнул и резко обернулся, уставившись непонимающим взором в кажущуюся такой нереальной фигуру друга.

– Пойдем, брат. Все это давно ушло. Ты не аманир, и это не твое посвящение. Всего этого нет больше, – тихо сказал ему Анин.

Дориан Райкок, некромант и паладин, поднялся. В глазах его застыло яростное нежелание смириться с тем, что все старые клятвы давно уже осыпались прахом, их попросту не стало, потому что не осталось того, кто когда-то давал их.

Глава 8

Осада Восточного Дайкана 

В огне Град Харлейва, ликуют враги.Ведь князь его пал на просторах степи.Но враг не получит ни стен, ни вина.Уйдет восвояси, как было всегда!Ведь бьется Хедвига у стен за троих:Мечами и стрелами орков разит.Княгиня взывает войска за собой,И бой рядом с нею – славнейший бой!

Земля была суха и истрескана. Быть ей таковой оставалось совсем недолго, ведь солнце так и не пробилось с рассветом сквозь грозовые тучи. Все чувствовали, что скоро зарядит сильнейший ливень, и в небе порой уже можно было услышать далекие грозовые раскаты.

Внизу же, под черными сдавленными облаками, на огромном, изрытом копытами поле сошлись в жуткой схватке две могучие армии. Заливисто пели трубы, гремело железо и ржали кони. Кто-то полнился угрюмостью и страхом, оттого что у него в ушах застыли крики и хрипы умирающих, безумный вой чудовищ и проклятия врагам. Кто-то молил бога, прощаясь с жизнью, и ему ревели в лицо, обдавая кипящей багровой пеной, текущей из пасти…