Королевская страсть - Патриция Хортон

Катерина в гневе вынула из прически гребни и тряхнула головой. Парикмахер отступил на шаг, с огорчением взирая на то, как результат его кропотливого труда рассыпается на глазах.

Барбара устало вздохнула. Еще час уйдет на то, чтобы бедняга парикмахер создал нечто новое.

Сгорая от желания выйти в прохладный сад, Барбара поднялась и направилась к двери. Проходя мимо Катерины, она задержалась на мгновение и сказала с искренним изумлением:

— Я восхищаюсь вашим терпением, Ваше Величество. Мало кто смог бы так долго просидеть за утренним туалетом.

Катерина покраснела, словно Барбара дала ей пощечину. Она решила, что Барбара издевается над ней, похваляясь своей безупречной красотой.

Придворные дамы в ужасе ахнули. Не растерявшись, Катерина высокомерно сказала:

— Мое терпение куда более безгранично, леди Каслмейн.

Мысль ее была очевидна. Нужно иметь огромное терпение, чтобы выносить присутствие любовницы своего мужа.

Барбара не хотела обидеть ее своим беспечным замечанием и теперь озадаченно посматривала на враждебные лица фрейлин.

Барбара наклонилась, чтобы взять шляпку и надушенные перчатки, стараясь избегать упрекающих взглядов, направленных на нее со всех сторон.

Она выпрямилась, и тут взгляд ее случайно упал на серебряную кровать под алым пологом, которая стояла в дальней части комнаты. Впоследствии Барбара старалась не смотреть в ту сторону, поскольку Карл, мечтая обзавестись наследником, оставлял Барбару одну по крайней мере два раза в месяц, чтобы возлечь с Катериной на этом серебристо-алом супружеском ложе. Барбара стояла как зачарованная и не могла оторвать глаз от роскошной королевской кровати, ее влажные губы приоткрылись. Она представила себе, как смуглое сильное тело Карла прижимается к плоской груди Катерины. Ноги Барбары подкосились, ей стало дурно, и, чтобы не упасть, она схватилась за спинку ближайшего стула.

Катерина заметила ее состояние, и злорадная улыбка скользнула по ее губам. Часто ей хотелось наброситься на Карла с упреками и обвинениями: «Как можете вы требовать от меня наследника трона, когда все ваше драгоценное семя извергается в утробу вашей ненасытной любовницы!» Порой она просто сходила с ума от ревности.

Как сладка месть! Как чудесно видеть леди Каслмейн с застывшими глазами и побледневшим лицом! Да она просто онемела от ревности!

Глаза двух женщин встретились в долгом оценивающем друг друга взгляде. Губы королевы скривила неприятная усмешка. Пусть Карл предпочитает леди Каслмейн, но на этой королевской кровати он обнимает Катерину и именно здесь будет зачат наследник английского трона. А Барбара может рыдать или веселиться, строя честолюбивые планы, но здесь власть ее кончается.

Одна и та же мысль одновременно пришла в голову соперниц. Безусловно, Катерина находится в более выгодном положении. Любовь проходит, а супружеские узы остаются навеки. И хотя король обожает детей Барбары, они так и останутся бастардами. А дети Катерины и дети ее детей во все времена будут прочно сидеть на троне Англии.

Глаза Барбары застлало туманом, она развернулась и выбежала из комнаты, случайно толкнув по дороге Френсис Стюарт. Она бежала по коридору, и торжествующий злорадный смех королевы звенел в ее ушах.

Глава 20

— Вы собираетесь сегодня присутствовать при травле королевы? — Киллигру остановил Шроузбури в Каменной галерее и дружески хлопнул его по плечу.

Шроузбури усмехнулся.

— Да, это великолепные спектакли. Но, признаюсь, я начинаю жалеть королеву. Бедняжка выглядит такой одинокой в своем уголке, окруженная горсткой вдовушек, пока Карл обхаживает свою Каслмейн, точно истомившийся по любви телок.

Киллигру откинул назад голову и расхохотался.

— Кстати, о любовных томлениях! Грустные телячьи глаза, которыми королева смотрит на своего муженька, просто трогательны. Возможно, ее самая большая ошибка в том, что она влюбилась в собственного мужа.

Приятели прогуливались в ожидании начала вечернего приема в Уайтхолле, и каждый старался угостить другого новенькой пикантной историей. Каждому хотелось показать, как близко он знаком с тайнами придворной жизни. Мало кто пропускал в те дни приемы во дворце. Борьба маленькой королевы с леди Каслмейн представляла собой захватывающее зрелище. Катерина объявила настоящую войну Барбаре и ясно дала понять всем придворным, что друзья леди Каслмейн станут ее врагами.

Несколько стариков, уцелевших от двора Карла I, встали на сторону Катерины. По их мнению, роман Карла и Барбары был возмутительным и безнравственным. Но большинство распутных и беспечных кавалеров отвернулись от королевы и всячески преклонялись перед Барбарой. В отличие от королевы любовница короля всегда была весела и остроумна.

Карл вел себя непринужденно и часто склонялся к Барбаре, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на ее щеке. Окруженная его вниманием, Барбара была безрассудно счастлива. Она стала душой общества, придумывала всякие затеи, и вечера представляли собой цепь сплошных удовольствий. Танцы перемежались спектаклями, а игра велась по самым высоким ставкам.

Барбара научилась не замечать молчаливого присутствия королевы на другом конце зала и порой целый вечер не вспоминала о ее существовании. Вскоре в Уайтхолл пришло известие о кончине королевы Португалии, матери Катерины, и весь двор облачился в траур. Каждый, кто хоть немного общался с Катериной, знал, с какой благоговейной любовью она относилась к матери. Барбара искренне сочувствовала ей. В черном траурном платье, с побледневшим лицом и воспаленными глазами, Катерина выглядела еще более хрупкой и одинокой. Барбара пыталась продолжать развлекаться на балах, но смех ее звучал натянуто и резковато. Она выиграла, но подчас жалела, что ей суждено было участвовать в этой игре. Она устала от зависти придворных, переводивших любопытные взгляды с нее на королеву.

Если бы Катерина проявила хоть каплю дружелюбия по отношению к Барбаре, то многие сплетни умерли бы сами собой. Но одинокая, покинутая всеми Катерина по-прежнему держалась своих принципов, и в ее упорстве было что-то достойное восхищения.

Леди Джейн Джерард, одна из фрейлин королевы, в эти дни постоянно находилась при ней. Она вела долгие душеспасительные беседы, и ее французский акцент становился чуть заметнее, когда она начинала взволнованно советовать Катерине, как ей следует вести себя при дворе. Барбара расстроилась, заметив, что королева ловит каждое ее слово и заметно светлеет лицом. Видимо, речи новой приятельницы вселяли в Катерину надежду на светлое будущее.