Крысы в городе - Александр Щелоков

— Больной, вы что?! Больной… вы…

Сближение с Софочкой подвигло Коку на поиск новых путей обогащения. Венерические заболевания не только несчастье, но и позор. Никто из пациентов доктора Либермана не стал бы кричать во всеуслышание: «Я — сифилитик!» Естественно, никому не понравится, если об этом кто-нибудь другой закричит прилюдно.

В голове Коки родилась старая как мир схема шантажа. С помощью Софы, терявшей в его объятиях осмотрительность, Кока сумел заглянуть в списки, которые доктор держал в большой тайне. И возликовал: какие люди! Какие фамилии! 0-ля-ля!

Первой жертвой Кока выбрал придонского автогиганта Ко-лесникова. Не было сомнений, что этот человек предпочтет откупиться, нежели позволит горожанам узнать, что уже дважды лечился у Либермана по поводу дурной болезни.

Кока явился в контору «Автотехцентра» под видом посредника, которому шантажисты поручили получить у директора выкуп за их молчание.

В кабинет Колссникова Кока вошел без тени страха. Он четко верил в безупречность своего плана. Знал: любой нормальный мужик, узнав, какие сведения о нем могут быть разглашены, предпочтет откупиться. И чего бояться «посыльному», если опасные бумаги не при нем, а в надежном месте, у соучастников? Сделка предельно проста: вы мне денежки, я вам — бумажки. Историю болезни, так сказать.

Колесников не сразу оторвался от бумаг, которые просматривал. Кока два раза вежливо кашлянул, но на него внимания не обратили. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Наконец Дождался.

— Так что у вас? — Колесников, осененный внезапной догадкой, добавил: — Так что у вас, юный рэкетир?

Кока произнес заранее продуманную речь. Он объяснил, что последует, если имеющиеся у его друзей сведения будут разглашены, и чего не случится, если их своевременно выкупят.

— Это серьезно? — спросил Колесников.

— Кто ж так шутит? — заверил Кока.

Колесников нажал кнопку вызова на интерфоне. В кабинет вошел Стахан Углев, сотрудник охраны, сын пролетарской семьи — автослесаря и поварихи, здоровенный мужик, который сразу после обеда, как он сам говорил, «для шлифовки», съедал целый батон мягкого белого хлеба и запивал его литром молока.

— Стахан, кликни Жохова, — приказал Партком.

Явился Жохов, габаритами ни в чем не уступавший Углеву.

— Ребята, — сказал Колесников. — Вот этот мальчик требует у меня денег. Возьмите-ка его и бросьте отсюда вниз.

Колесников встал и открыл окно.

Углев и Жохов скрутили обалдевшего Коку. Взяли его за руки и за ноги.

Поначалу Кока дергался молча. Его не пугала угроза быть выброшенным в окно. Он не верил, что кто-то осмелится совершить такое с живым человеком. Просто ему не нравилось, что с ним здесь, в этом кабинете, обходятся как с лягушкой. Но когда его стали раскачивать, Кока завизжал.

То, что произошло потом. Кока осознал, уже вылетев из окна. Он заорал благим матом. Внизу под ним высилась куча металлолома.

Высоко подброшенный сильными руками, Кока, к своему счастью, упал спиной на крышу кузова «фольксвагена». Машину приготовили к отправке на свалку. Раздался глухой звук удара. Спружинивший металл подбросил Коку, и он сверзся на землю.

— Ты жив, сученыш? — Над Кокой уже стояли Углев и Жохов. — Придется все повторить.

Подхватив неудачливого шантажиста под мышки, они вернули его в кабинет Парткома.

Теперь Кока стоял перед Колесниковым согнувшись, держался рукой за болевшую спину и глотал соленые слезы.

— Не дрожи, — успокоил его Партком. — Второй раз тебя бросать не будут. А сейчас мотай. И всю пакость, которую вы собрали, — уничтожьте. Если до меня дойдет, что вы опять кого-то пытаетесь трясти, ты и твои кореши летать будете не со второго этажа. Понял?

— Понял.

В кабинет шефа вошел начальник охраны Шубодеров. Он уже был в курсе происшедшего.

— Сергей Сергеевич, позвольте мне еще поработать с юношей, — спросил он Колесникова. — Есть некоторые соображения.

— Бери его, — милостиво разрешил Партком. — Коли на пользу дела, зачем возражать?

Плотно сжав Коку с обеих сторон, охранники провели его к машине. Втолкнули внутрь. Шубодеров сам сел за руль. Полчаса спустя они были на 5-й линии.

К доктору Коку провели без особой деликатности. Софочка, увидев сердечного дружка, которого резким толчком в спину вбили в приемную, изменилась в лице.

— Здравствуйте, Софья Абрамовна. — Шубодеров однажды обращался к Либерману и не пытался того скрывать. — Мы к Исааку Борисовичу.

Либерман, увидев гостей, растерялся. Его обуяло тревожное предчувствие неладного. Крайне выразительный вид молодых людей, сопровождавших недавнего пациента, вселил в его душу страх.

— Чем могу служить, господа? — Либерман старался держаться уверенно, но пальцы предательски подрагивали.

— У меня три вопроса, Исаак Борисович. — Шубодеров без приглашения сел на стул врача и легонько ткнул пальцем в фарфоровую куколку. Спинка кресла откинулась, дамочка развела ножки.

— Я слушаю, — завороженно следя за движениями гостя, отозвался Либерман.

— Первое. Вы знаете этого рыцаря? — Шубодеров указал на Коку.

— Не могу отрицать. Он мой пациент. Обычный триппер.

— Диагноза не надо. Вопрос второй. Вы поручали вашему пациенту шантажировать тех, кто у вас лечится?

— Боже мой, господа! — Либерман всплеснул руками. — Разве доктор, будет подрезать сук, на котором сидит?

— Я верю вам. Но… откуда эта погань взяла сведения для шантажа?

— Я бы задал такой вопрос ему самому.

— Уведите. — Шубодеров махнул рукой. — В машину. Коку, ткнув кулаком в затылок, выставили из комнаты. Когда опасные гости уехали, Либерман вышел в приемную. Подошел к Софе. Размахнулся и дал ей пощечину.

— Ты как была похотливой сучкой, так и осталась. Или я не прав?

Софа молчала, испуганными глазами следя за мужем. Либерман устало сел на стул, предназначенный для пациентов.

— Ты хоть понимаешь, что могли здесь сделать эти люди? Если бы я играл с ними нечестно, нас бы уже не было на этом свете. — Либерман посмотрел на часы. — Уже десять минут не было бы. Ты понимаешь?

Софа беззвучно заплакала.

Шубодеров проехал до конца 5-й линии, свернул в Тулупов тупик — в узкую щель между заборами двух строек. Затормозил. Выключил двигатель. Погасил фары.

— Теперь, Каргин, молись. Сейчас мои ребята тебя вынесут из машины и аккуратно положат под колеса. А я перееду. Тихо так. Два раза — туда и обратно.

Кока пытался дернуться, но его держали крепкие руки.

— Выносить? — спросил Жохов озабоченно.

— Он нам сейчас об этом сам скажет. — Шубодеров сдержал трудовой порыв своих костоломов. — Так что будем делать с тобой, Каргин?

Кока со страху потерял голос. Он мог только шипеть:

— Служить… буду служить… я пригожусь…

— Выйдите, ребята, покурите, — попросил Шубодеров охранников. — Мы немного побеседуем с юношей.

Когда Углев и Жохов оставили машину, Шубодеров сказал:

— Ты хоть понимаешь, козел, что влез в дерьмо по горло?

— Понимаю. — Кока немного отошел от приступа страха. В перемене тона собеседника он ощутил зыбкую надежду на лучший исход.

— Ты сказал, что можешь служить. Как тебе это мыслится?

— Не знаю… как прикажете…

— Прикажу кого-нибудь убить?

— Сделаю. — Кока готов был ухватиться за любую соломинку. — Раз надо.

— Хорошо, я поверю. Только не вздумай финтить. Даже если ты умотаешь на Дальний Восток, тебя найдут и тихо переедут машиной. Два раза — туда и обратно.

— Я понимаю… я готов… доверие оправдаю… Шубодеров ухмыльнулся.

— Не трепись, тебя не в партию принимают.

— Что делать? Приказывайте.

— Что делать? — Шубодеров подумал. — Завтра с утра пойдешь в школу восточных единоборств. На Каштановую аллею. Спросишь Нестерова. Он будет знать н примет тебя. На следующей неделе в школу приедет мадам Калиновская. Слыхал о такой?

— Не-ет…

— Услышишь. Она будет набирать ребят в штат своей охраны. Нестеров порекомендует тебя. А уж ты и сам постарайся ей понравиться.

— Зачем? — наивно спросил Кока. Было что-то загадочное в предложении Шубодерова, и это опять пугало.

— Мне нужен свой человек возле этой бабы. Свой глаз, свои уши… Свой член, наконец… И учти: не пытайся там дергаться…

Шубодеров вынул из кармана диктофон. Щелкнул кнопкой. В салоне прозвучали голоса: «— Прикажу кого-то убить». — «— Сделаю. Раз надо…»

— Я понял. Что мне делать? Шубодеров усмехнулся.

— Не лезь поперед батьки. Сначала делай, что я сказал. Пусть мадам тебя возьмет к себе. Потом поговорим…

По зову Шубодерова его крутые парни вернулись в машину. Один из них занял место за рулем, и они поехали. Высаживая Коку в центре, Шубодеров спросил:

— Ты водишь машину?

— Нет, — ответил тот, смущаясь.

— Научим. Права получишь. Теперь все. На прощание руки он не подал.