Социальная сеть "Ковчег" - Вецель Евгений

Когда я отошёл от палаток, Таня с помощью Эдвина сдула их. Мы уложили всё в рюкзаки и, застегнув на все три молнии, отправились на другой берег. Там в 100 метрах от берега, мирно покачиваясь, нас ждал батискаф. Мы спокойно преодолели это расстояние вплавь и взошли на борт. На палубе повсюду выпала роса. От стекла капитанской рубки шёл пар — так при помощи подогрева оно избавлялось от лишней влаги.

Мы зашли внутрь, пристегнулись и стали ждать, что будет делать Таня. Она завела мотор и, отплыв на несколько километров, остановила батискаф. Остров по-прежнему было видно вдали. Таня сказала:

— Предлагаю опуститься на глубину 2 километра, там мы с вами пообедаем и потом поплывём домой.

— Это не опасно? — спросила Надя. — Нас там не раздавит?

— Не раздавит, — ответил Аполлион, — батискаф рассчитан на глубину до 8 километров.

Таня нажала несколько кнопок, и мы стали опускаться вглубь. Через минуту стёкла снова начали потрескивать от давления. Мы переглядывались друг с другом. Я пытался поймать взгляд Даши, но она не задерживала свои глаза на мне. Она вела себя как обычно, за исключением того, что не проронила ещё ни слова.

Когда я раньше смотрел фильмы про подводную жизнь, я думал, что стоит опуститься на глубину, и сразу можно увидеть всех обитателей. Мы спускались уже 15 минут, и за всё время видели лишь несколько мелких рыб. Возможно, увидев наши прожекторы, рыбы пытались удрать подальше. Мы опускались, но это можно было определить лишь по тому, что над нами темнело небо. И когда оно стало совсем чёрным, Таня сказала:

— Сейчас не пугайтесь, мы встанем подводными крыльями на дно, и я выключу свет в салоне и основные прожекторы. Вы должны понимать, что рыбы, живущие на глубине 3 километра, не привыкли к такому яркому свету.

— Включи звуковую ловушку, — попросил Аполлион.

— Это что такое? — спросила Надя.

— Это звуки, привлекающие рыб, — ответила Таня. — Сейчас включу. Пол, нажми подогрев еды. Я уже умираю от голода.

Пол встал со своего места и как раз в это время выключился свет. Мы погрузились почти в полную темноту. Лишь небольшая лампа освещала плавающий повсюду мелкий планктон. Аполлион споткнулся в темноте и нечаянно толкнул Надю в плечо. Потом, извинившись, подошёл к шкафчику с едой и включил подогрев. Через минуту он вынул коробки и раздал всем нам. Привыкшие к темноте глаза спокойно ориентировались в больших аппетитных кусках еды. Было как всегда вкусно.

На глубине, если забыть, что находишься в воде, кажется, что стоишь среди гор, между которыми летают рыбы, размахивая плавниками. У рыб хорошо получалось замещать птиц, только делали они всё намного медленнее. Я обратил внимание на тусклый огонёк, который плавно приближался к нашему батискафу. Когда огонёк приблизился вплотную, я смог рассмотреть рыбку с огромной челюстью, заросшей зубами. Зубы на верхней челюсти торчали вверх, это было очень необычно. Изо лба рыбы росла какая-то удочка, на конце которой светился фонарик. Я спросил у Тани, показывая пальцем на это чудище:

— Это кто?

— Эта рыба «умелый рыболов», его ещё называют «лазиогнат», — начала объяснять Таня, — если вы посмотрите на него, то поймёте, за что ему дали третье имя — «уродливейший среди рыболовов».

— Да уж, — сказала Надя, — я бы точно отказалась его есть, если бы увидела на тарелке. Он отвратительный.

— Он из рода морских чертов, — добавил Аполлион. — Видишь, как торчат зубы кверху на его верхней челюсти? Знаешь, зачем ему это?

— Я смотрю, он весь в шипах, — разглядывая подплывшую совсем близко рыбку, сказала Надя.

— Это чтобы его никто не хотел съесть, — сказала Таня, — просто пассивная защита.

— А зачем ему лампочка на отростке? — спросил я.

— На глубине совсем нет света, — тихо сказала Таня, — поэтому рыбки как мотыльки сплываются на источник света. Лазиогнат приманивает свою добычу и затем съедает. От таких огромных челюстей уйти очень тяжело. Тем более что на конце этого щупальца-удочки есть крючок, которым он отправляет рыбку в рот. Несмотря на то, что он длиной всего пять сантиметров, он очень хищный.

— А знаете, что светится на конце удочки? — спросил Аполлион.

— Рассказывай, — потребовала Надя.

— Это специальный кожный вырост, он наполнен миллионами светящихся бактерий, — ответил Аполлион. — Этот вырост специальными кровеносными сосудами может увеличивать и уменьшать количество кислорода для бактерий, и таким образом он «зажигает» или, наоборот, «гасит» огонёк.

— Но так рыбу видят хищники? — сказала Надя, стуча пальцем по стеклу, пытаясь привлечь внимание удильщика.

— Есть вообще рыбы-удильщики, у которых светится брюшко, — продолжил он. — Как они размножаются, я лучше рассказывать не буду, эта тема не для трапезы.

— Да ладно тебе, рассказывай, — рассмеялась Надя, на всякий случай перестав жевать и откладывая свой контейнер.

— Только рыбы-удильщики используют такой вид размножения, — начал Аполлион. — Самец в десять раз меньше самки, и когда он встречает свою подругу, он намертво вцепляется в неё зубами и затем…

 — Что затем? — первый раз за сегодня спросила Даша.

— Затем он срастается с ней, — показывая жестами, сказал Аполлион. — Самец прирастает к жаберной крышке самки, подключается к её кровеносной системе и теряет ставшие ненужными челюсти, глаза и кишечник.

— Ужас, — шепнула Даша, — первый раз такое слышу.

— Питается он за счёт её соков и фактически становится с самкой одним целым. И с тех пор, выполняет только одну функцию — продуцирование спермы. В одну самку могут врастать по 5-6 самцов.

— Фу! — воскликнула Надя.

— Зато они исполняют мечту всех влюблённых, — произнёс Аполлион.

— Какую? — спросила Таня.

— Никогда не расстаются и умирают в один день, — улыбаясь, ответил он, глядя на меня.

Обратная дорога

— Аполлион, а зачем вообще нужны самцы? — неожиданно спросила Даша.

— Что ты имеешь в виду? — весело рассмеялся Аполлион.

— Я имею в виду, зачем природа сделала мужчин? — уточнила Даша. — Неужели не проще было создать женщин, которые могут оплодотворять себя сами? Чтобы вы все тут не обижались, я подразумеваю не только людей. Например, вот этих «милых» рыбок. Я не понимаю, зачем природе все эти сложности по выращиванию двух видов рыб — мужского и женского. Почему бы не упростить?

— Я часто думал об этом, — ответил Аполлион, — на самом деле, правильный вопрос. Зачем создавать мужчин и женщин, если можно сделать универсальное существо? Раньше, в начале эволюции, так и было. Зачем потом мужчины и женщины пошли по разным путям развития — мне не понятно.

— А мне всё ясно, — сказала Таня, — вы не смотрите вглубь вещей. При размножении нужны два набора генетических материала. Они должны быть разными, чтобы нечаянно не оплодотворили себя сами. Вы представьте, что будет, если две яйцеклетки подумают, что можно объединять генетический материал друг друга. Получится уродец с усиленными врождёнными болезнями.

— Почему? — спросила Надя.

— Если мужчина и женщина из разных веток эволюции, — продолжила объяснять Таня, — при их сложении получается нечто среднее. И если один из партнёров имел врождённые болезни, то при усреднении они ослабляются. То же самое касается черт характера: если партнёры разные, то ребёнок у них получается методом усреднения их отличительных черт. А если у родителей одинаковые характеры и гены передались ребёнку напрямую, а не от бабушки и прабабушки, то ребёнок удваивает свойства характера родителей. А это не всегда хорошо. Так образуются крайности. Природе выгодно постоянно усреднять, чтобы сохранять вид.

— Я ни слова не поняла из того, что ты сейчас сказала, — ответила Надя.

— Ну, давай более простой пример, — улыбнулась Таня, — ты замечала, как формируются пары мужчин и женщин? Очень часто высоким людям нравятся низкие, толстым — миниатюрные, глупым нравится наслаждаться и пользоваться умом своего партнёра, лидер любит находить себе супруга, который будет подчиняться. Если честно, то я пока не видела пары, где оба супруга очень высокие. Чаще всего один из супругов высокий, а другой — нет. Либо они оба среднего роста. При смешивании их генов получается ребёнок, который имеет средний рост — не высокий и не низкий. Потом этот ребёнок, который выше сверстников, находит себе низкую пару и, смешиваясь с ней, ещё раз уменьшает рост своих потомков. И так далее. Так эволюция держит примерно одинаковый рост людей. То же самое и по другим признакам.

— Хочешь сказать, что я люблю высоких мужчин только потому, что я маленькая? — обиженно спросила Надя.

— Давайте всплывать, — вместо ответа сказала Таня.

Когда мы всплывали, не включая света, мы увидели гораздо больше обитателей морских глубин. Больше всего меня впечатлила огромная медуза, которая плыла как в невесомости и светилась. Причём светилась она всеми цветами радуги. Она была похожа на здание дискотеки, где работает цветомузыка. Я ещё долго рассматривал её в люк пола.