Вирус «Reamde» - Нил Стивенсон

Через некоторое время ее пригласила на английский чай дама из британского консульства. Дама тоже очень мягко и обтекаемо поинтересовалась, по-прежнему ли Оливия намерена вернуться в Сент-Энтони и не хочет ли сперва немного поработать, узнать реальную жизнь. Оливия не исключила второй вариант. После этого чаепития стали регулярными, а когда она приехала домой на каникулы, сменились обедами в хороших лондонских ресторанах.

Работа в МИ-6 накладывала определенные ограничения. Оливии пришлось отказаться от странички в «Фейсбуке», от размещения своих фотографий в Интернете, от поездок в Китай, то есть у китайского правительства не было ее фотографий и вообще записей о ее существовании. Не делала она этого просто потому, что люди из МИ-6 всякий раз спрашивали, есть ли у нее фейсбуковская страничка и прочее, а услышав «нет», восхищенно поднимали брови.

Итак, Лондон, МИ-6. Два года Оливия работала аналитиком, выстраивая свою легенду и составляя докладные записки по самым разным вопросам, и в частности по валлийскому террористу Абдулле Джонсу, который особенно интересовал Оливию, поскольку при одном из его терактов погибла близкая подруга ее двоюродной бабушки.

Джонс (как узнала Оливия) имел вест-индские корни, то есть был потомком рабов, вывезенных на карибские сахарные плантации. Он вырос в кардифских трущобах, где и подсел на героин. Вылечился от зависимости с помощью местного муллы, который обратил его в ислам. Освободившись от наркомании, Джонс окончил колледж в Аберистуите, а затем – Высшее колорадское горное училище, где много чего узнал о взрывчатке. Из Колорадо он вернулся в Уэльс, там сошелся с ячейкой радикальных исламистов и некоторое время тренировался на валлийских и мидлендских автобусах, прежде чем переехать в Лондон и заняться взрывами в метро. Пристальное внимание полиции заставило его бежать в Северную Африку, оттуда в Сомали, затем в Пакистан (там он поставил свой личный рекорд – сто одиннадцать убитых при взрыве в гостинице), далее по маршруту Индонезия – Южные Филиппины – Манила – Тайвань и (неожиданно для всех) Сямынь. Все шаги, кроме последних двух, были абсолютно логичны.

Сказать, как часто говорят, что Абдулла Джонс для МИ-6 – то же, чем был Осама бен Ладен для ЦРУ, значит упустить несколько важных для Оливии пунктов. Да, он был для МИ-6 объектом номер один – тут сравнение работало, но лучшие дни бен Ладена закончились 12 сентября – один из самых знаменитых людей в истории человечества, он до конца дней мог только смотреть на себя по телевизору из разных убежищ. Джонса же за пределами Великобритании знали довольно мало, хотя он к тридцати годам совершил восемь терактов с общим числом жертв в сто шестьдесят три человека, и никто не сомневался, что это только начало.

Поскольку Джонс покинул Соединенное Королевство и едва ли планировал туда вернуться, ловить его следовало в другой стране.

Большое неудобство.

По счастью, существовала МИ-6, специально созданная для операций в местах, не принадлежащих к Соединенному Королевству. Так что когда начальство поручило Оливии писать докладные про Абдуллу Джонса, она поняла, что информация нужна не только для того, чтобы увеличить и без того пухлое досье. Они искали способ поймать его или убить.

Оливия считала работу чисто научной, по крайней мере со своей стороны. Она знала английский, китайский, русский (хуже), валлийский (еще хуже). В странах, где действовал Джонс, требовались другие языки и другая внешность. Так что ее безупречно составленные доклады и пауэрпойнтовские презентации о том, какой Джонс плохой и как важно его поймать, были лишены всякого личного интереса: МИ-6 может бросить на его поимку весь годовой бюджет, но это не даст Оливии Галифакс-Лин возможности распоряжаться деньгами и шанса отличиться на оперативной работе.

После перестрелки на Минданао, стоившей жизни нескольким американским и филиппинским бойцам, Абдулла Джонс месяца на два переместился в Манилу, откуда сбежал аккурат перед полицейским рейдом, оставив действующую фабрику по производству взрывчатки, начиненную множеством мин-ловушек. По косвенным свидетельствам выходило, что он рыбачьим суденышком переправился на Тайвань. Зачем и что там собирается делать, оставалось только гадать.

Полгода он никак себя не проявлял, затем переправился через залив… в Сямынь!

Даже эти скудные сведения предполагали, что задействованы исключительные источники и методы. Подробностей Оливии не раскрывали, но ясно было, что у МИ-6 есть человек в Пакистане, имеющий доступ ко всей связи Джонса с его контактами в «Аль-Каиде».

Наверняка она знала одно: этот человек сообщил МИ-6 название города (Сямынь) и два мобильных номера. Радиочастотное оборудование отследило цифровые идентификаторы обоих телефонов и локализовало область, откуда идет сигнал. Работа велась совместно с американскими спецслужбами. Использовались спутники, посты перехвата на ближайшем тайваньском острове Кинмен и дистанционно управляемые приборы, размещенные в Сямыне нанятыми людьми, которые, разумеется, понятия не имели, что делают и на кого работают.

Вся эта фаза операции основывалась на предпосылке, которую первой высказала Оливия: что Джонс будет по большей части сидеть на одном месте. Высокий чернокожий, разгуливающий по китайскому городу, привлек бы слишком много внимания. Он должен залечь в какой-то норе и связываться только по телефону. Это было очевидно всякому, кто хоть раз бывал в Китае или хотя бы в Чайнатауне, но оказалось ценной подсказкой для людей из МИ-6. Они полагали, что раз Сямынь – большой международный порт, Джонс сможет ходить по нему свободно, как по Берлину или Парижу.

С помощью технических ухищрений область поисков сузили примерно до квадратного километра, но тут Джонс сообразил выбросить телефоны и завести новые.

В тот день, когда его мобильные умолкли, Оливию отправили самолетом в Сингапур.

Ее не ждало никаких конкретных приказов; она несколько дней просто бродила по Чайнатауну, убеждаясь, что и впрямь может сойти за китаянку.

Потом, так же внезапно и без объяснений – она уже начала к этому привыкать, – ее перебросили в Сидней и оттуда на остров Гамильтон. Там Оливию встретил загорелый британец Джон, бывший офицер Специальной лодочной службы королевской морской пехоты, а ныне (по крайней мере официально) инструктор в дайвинг-центре. Из аэропорта Оливия и Джон прошли (впервые в жизни она шла из аэропорта пешком) пару сотен метров до пристани, где ждал катер. Оливия устроилась в каюте, а Джон повел катер к островку, который находился в нескольких километрах от пристани.

За следующие три дня Джон научил Оливию всему, что знал про плавание с аквалангом.