Дело о свалке токсичных заклинаний - Гарри Тертлдав

Ну, не знаю, зачем там стрела, но рот вдруг ожил и заговорил, словно древнеримский авгур. Он произносил одну цифру за другой, пока их не стало ровным счетом десять. Мы с Селией Чанг бросились записывать их. Когда мы записали последнюю, линии на печатях померкли.

– Давайте-ка сравним, что у нас получилось, – предложила колдунья. Я протянул ей свой кусочек пергамента, она показала мне свой. Мы оба записали один и тот же телефонный номер.

– Вам не знаком этот номер? – спросила она.

– Нет, – покачал я головой. – Это не номер Джуди, я такой номер вообще нигде не встречал.

– Так я и думала, но никогда нельзя сказать наверняка, – кивнула девушка. – Придется обратиться в телефонный консорциум и узнать, кому этот номер принадлежит – если, конечно, он кому-нибудь принадлежит. Это может быть и таксофон.

– Об этом я не подумал, – сказал я еле слышно. Трудно представить себе похитителей, заставляющих жертву звонить по общественному телефону, да еще и среди бела дня, но такое вполне возможно, особенно если использовать аппарат, не заметный с улицы. – Мы свяжемся с вами, как только что-нибудь узнаем, мистер Фишер, – пообещала мисс Чанг. Она собрала все свои принадлежности, кивнула на прощание – по-деловому, но, как мне показалось, с некоторой долей сочувствия, – и вышла из кабинета.

Мой желудок недовольно забурчал – к счастью, через пару секунд после ухода хитаянки. С утра я влил в него столько кофе, что он постоянно подвывал, правда не так громко. Он жаждал пищи. Вне зависимости от интенсивности мозговой деятельности ваше тело находит способ напомнить о своих насущных потребностях.

Я поднялся в кафе и купил вулканизированный гамбургер – он и вправду был таким жестким, что бог Вулкан при желании мог бы высечь на нем батальные сцены, ну как те, на щитах Ахиллеса и Энея. И все же этот гамбургер я съел; в тот момент мне было без разницы, чем затушить голодный пламень, сжигавший мое нутро. Я залил его очередной дозой кофе.

Это зелье уже начинало терять свою силу. Я поймал себя на том, что клюю носом над остатками жареной картошки. Но нет отдыха для утомленного – я поплелся к себе в кабинет, чтобы посмотреть, можно ли сделать еще что-нибудь.

Сделать, однако, удалось совсем немного. Отчасти потому, что я подпрыгивал до потолка всякий раз, когда телефон начинал визжать, надеясь, что это Джуди. Но увы. Ни один звонок не принес о ней никаких известий. Зато каждый сводил к нулю мои попытки сосредоточиться. Все вместе они довели меня до нервного расстройства.

Надеясь, что Джуди позвонит, я не переставал надеяться, что Би не позвонит. Я был не в настроении играть в игру «общее собрание» и был не в состоянии терпеть эту игру из вежливости. Атлас держал на плечах целый мир, но сейчас я чувствовал, что вся его тяжесть навалилась на мои плечи.

Но Би, к моему облегчению, не позвонила. Наверное, она не звонила именно потому, что понимала, что я ни на что не способен. Би все-таки хорошая начальница. Да я уже говорил это раз или два.

Телефон снова взвизгнул. Когда я поднял трубку, это оказалась Селия Чанг. – Мистер Фишер? Мы установили местонахождение телефона, номер которого мы с вами недавно определили. К несчастью, это действительно таксофон на углу Сото и Пламмер в долине Сан-Фердинанда.

– О, – только и смог выдохнуть я.

– Простите, мистер Фишер, – сказала девушка. – Но я решила, что вам захочется это знать.

– Да, спасибо. – Я повесил трубку. Никогда не мог понять, почему принято благодарить людей за дурные вести, – может быть, мы хотим показать Силам, что на самом деле нам все нипочем, и мы упорствуем в этом, даже если очевидно обратное.

После звонка Селии Чанг телефон на время приумолк. Я попытался взять себя в руки и скинуть хоть какую-то работу, но все никак не мог заставить себя сосредоточиться на бумажках, лежащих на столе. Я что-то написал, понял, что это глупо или просто неубедительно, стер все напрочь, потом обнаружил, что и на этот раз ничего путного не получилось. Я мог думать только о Джуди и о том, чтобы поспать. Несмотря на все дозы кофе, меня неудержимо клонило в сон.

Примерно в полчетвертого кто-то постучался в дверь. Некоторые уже заходили – новости распространялись как всегда стремительно. Я знал, что все приходят с самыми лучшими намерениями, облегчая тем самым свою совесть, но мне это только лишний раз напоминало о том, что пришлось испытать Джуди и что с ней происходит сейчас. Что же, еще один посетитель ничего не меняет, хуже, чем сейчас, мне уже не будет.

– Войдите, – безнадежно сказал я.

– Привет, Дэйв, – поздоровался Михаэль Манштейн. – Надеюсь, я не отрываю тебя от дела?

– Нет-нет, – поспешно ответил я: кто угодно, только не Михаэль. – Ну же, садись, рассказывай, что делает эта штука… то есть Ничто… на Девонширской свалке.

Он неуклюже уселся на стул и сцепил длинные пальцы.

– Сначала скажи, есть ли у тебя известия о твоей невесте, – попросил он. И мне пришлось еще раз рассказать обо всем. Он внимательно выслушал – Михаэль всегда внимателен – и сказал: – Как жаль, что тебя не было, когда Джудит звонила. И что меня не было здесь, когда чародейка из ФБР определяла номер. Мне пару раз приходилось заниматься этим, но получилось только однажды. Мне не помешало бы улучшить свою технику.

У меня зародилось подозрение, что Михаэль интересуется магией скорее ради самой магии, чем ради той цели, которой магия служит, но я не мог на него сердиться – он всегда такой. Я опять попытался повернуть на свое:

– Так что это за Ничто? Ты узнал что-нибудь?

– Ну да, – ответил он. – Насколько я мог определить, это – Ничто.

– Что это значит?! – Конечно, это прозвучало брюзгливо – нервы, усталость, кофе опять же.

Михаэль не обратил на это никакого внимания. То, что он обнаружил, слишком заинтриговало его, чтобы он обращал внимание на столь незначительные вещи, как плохие манеры. Он сказал:

– В моей практике это совершенно уникальный случай: площадка, с которой удалена абсолютно вся магия – не снаружи, а изнутри. Какие бы Силы там ни находились, они все еще находятся внутри стен, но они, в свою очередь, возвели барьер, защищающий их от окружающего мира – или наоборот. Я не представляю, как проникнуть за этот барьер с Этой стороны.

– А Что-нибудь может проникнуть из Иной Реальности?

– Очень может быть, – ответил Михаэль. – Поскольку я лишен возможности заглянуть за барьер – представь себе непрозрачный мыльный пузырь, только неизмеримо более прочный, – я не могу оценить вероятность этого события.

Я переваривал его слова, пока не понял их. А переварив, спросил:

– А почему из-за этого… этого Ничто все кажется таким удаленным?