Александр II Великий - Виктор Карлович Старицын

сразу ошеломили наступающих. Повалились убитые, завопили раненые. Наступательный порыв был отбит напрочь. А следом стрелки открыли беглый огонь в максимально возможном темпе. Причем стреляли не только те, кто стоял выше турок, но и с обоих флангов на удалении до версты от турок. Промахнуться по такой толпе было трудно, даже с такого расстояния. Оставшиеся в живых турки бегом, а то и кувырком понеслись сломя голову вниз по склону к спасительному, как им казалось, лесу.

Турецкие артиллеристы даже успели один раз выстрелить. Никуда не попали. Стрелять по вышерасположенной цели было не просто. Ядра ушли либо в перелет, либо в недолет.

Два десятка ракетных станков выплюнули по полдесятка ракет по турецким пушкам. Расположение турецких артиллеристов закрыли плотные облака дыма и пыли. Осколочные четвертьпудовые боеголовки ракет выжгли все вокруг позиции турецких артиллеристов на десяток саженей.

А пушки и минометы пехотных полков ударили по плотной группе турецких офицеров, наблюдавших за боем с вершинки в полутора верстах ниже по ущелью. 12 полудюймовых пушек и 18 минометов выпустили всего по паре снарядов и по паре мин. Вершинку заволокло дымом разрывов. Вряд ли кто там уцелел.

Серов приказал выпустить две ракеты. По сигналу офицеры послали солдат, драгунов и казаков в атаку. Русские воины лавиной ринулись вниз по склону с грозным кличем «Ур-ра-а-а-а!» Вломились в лес и принялись колоть штыками, рубить палашами и саблями совершенно деморализованных турок.

Серов приказал подвести за ночь и за утро всех лошадей казачьей и кавалерийской дивизии к перевалу и сосредоточить их на горных лугах северных склонов сразу за гребнем хребта. Остававшиеся в резерве гусары разобрали своих коней и рысью пошли вниз с перевала. Пехота их пропускала, отходя к обочинам. Следом выдвинулись драгуны, за ними – казаки, а после всех пошла пехота.

Серов распорядился спуститься по ущелью до выхода на равнину. Оттуда конные дивизии двинулись по дороге к городу Казанлык и далее к Эски-Загра, а пехота временно заняла оборону у входа в ущелье на случай, если у турок найдутся еще резервы.

Турецкая конница Махмуд-Рауф-паши, выполняя приказ Осман-паши, попыталась сбросить кавалерийскую дивизию полковника Облонского, составлявшую передовой отряд Одесского округа, с перевала Ханкиой. Безуспешно. Драгуны отбили атаку с большими потерями для турок, а затем сразу перешли в наступление, выбили противника из ущелья Ханкиой на равнину и занялись любимым делом всех конников – рубкой бегущего врага.

Получив донесение о выходе войск Серова и Облонского на равнину, командир Одесского корпуса генерал Радецкий и командир Таврического корпуса генерал Ганецкий направили стрелковые батальоны через перевал Ханкиой, а обозы и артиллерию – через перевал Шипка, назначив сбор полков у городов Казанлык и Эски-Загра.

Пехотинцам пришлось совершать трехдневный марш на сухом пайке, запивая его водой из горных ручьев, поскольку походные кухни вьючной тропой пройти не могли. Иначе проход всех дивизий через перевал Шипка занял бы слишком много времени, а командующий фронтом Михаил Николаевич весьма убедительно разъяснил командирам корпусов, что любое промедление смерти подобно.

Пятого июля три конные дивизии обоих корпусов под общим командованием атамана Серова выбили противника из Эни-Загра, а уже 7 июля начали обходить большой город Эдирне, бывший Адрианополь, не ввязываясь в его осаду.

Пехотные полки корпусов встретили свои обозы и артиллерию с 6 по 8 июля и, не задерживаясь, начали двухсотверстный марш к Эдирне.

Составлявшие передовые отряды Харьковского и Киевского корпусов конные дивизии, подойдя 4 и 5 июля к перевалам Араб-Конак и Троян, попытались с ходу сбросить с них турок, но успеха не имели. Плотный пушечный и ружейный огонь турок, занявших гребень хребта и нависающие над перевалами высоты, заставил кавалеристов и казаков отступить. На этих горках турки поставили 26 полевых пушек. Потеряли убитыми и ранеными две сотни человек. Пришлось ждать подхода пехоты.

На следующий день атака стрелков тоже не увенчалась успехом. Потеряли еще почти сотню бойцов. Однако к концу дня 5 июля к Араб-Конаку подошел в полном составе пехотный полк, включая артиллерийский батальон. Как старший по званию, командующий передовым отрядом Киевского корпуса командир 7-й кавалерийской дивизии генерал-майор Вязников взял на себя руководство всеми подошедшими к перевалу войсками: казачьей дивизией полковника Колоты и походящей 28-й пехотной дивизией полковника Бутова.

Как и все командиры дивизий, Вязников был накручен командиром корпуса генералом Драгомировым на максимально быстрое продвижение вперед. На военном совете решили: казакам-кубанцам попытаться скрытно обойти турок глубоким фланговым маневром и ударить по ним с тыла. Даже если это не удастся, турки будут вынуждены оттянуть часть сил с перевала.

Всю артиллерию и ракеты решили за ночь затащить на вершину, господствующую над левым отрогом хребта, ограничивающим ущелье с востока. Вершина находилась в двух с половиной верстах от перевала, поэтому турецкая артиллерия до нее достать не могла. По высоте эта вершина приблизительно находилась на уровне перевала, а занятые турками высоты были лишь на полсотни саженей выше. В то же время подъем на нее был относительно пологим, хотя и заросшим густым кустарником. Минометы решили подтянуть на полверсты к перевальному взлету и замаскировать в кустарнике. Пулеметы оставили внизу.

Саперы при свете фонарей и факелов прорубили через кустарник просеку в сажень шириной. Стрелки, подобно бурлакам на Волге, затащили пушки канатами на вершину, что было весьма непросто. Каждая двухдюймовка весила почти 600 килограммов. Затащили ракетные станки, снаряды и ракеты. На рассвете артиллеристы и ракетчики установили свои орудия по уровню, определили сектора обстрела. Расчеты 6 пушек и 12 ракетниц провели пристрелку по редутам, в которых стояли турецкие пушки. Турки палили в ответ, но ядра их гладкоствольных пушек не долетали на полверсты, несмотря на то что их позиция располагалась существенно выше.

К 9 часам утра все приготовления закончились. Вязников приказал начать. Полковые пушки стали разносить турецкие редуты. Хотя калибр пушек и был маловат, фугасные снаряды, начиненные тротилом, взрываясь, разрушали брустверы, построенные из ничем не скрепленных камней, осколки которых, разлетаясь от взрывов, калечили турок больше, чем осколки снарядов. Потратив по полсотне выстрелов на орудие, пушкари разметали редуты и уничтожили расчеты всех орудий. Пытаясь отвечать, турки до предела увеличили пороховые заряды. В результате одно из их орудий взорвалось, но до наших позиций они все равно не достали. Новейшим российским орудиям турки ничего противопоставить не могли. Ни на суше, ни на море.

Затем ракетчики ударили ракетами по всему гребню, чередуя осколочные и шрапнельные ракеты. Осколки и шрапнель выбивали турок, засевших за гребнем. В четырехкилограммовой ракете помещалась сотня свинцовых пуль. Отстреляли по два десятка ракет на