Блудные братья - Евгений Иванович Филенко

вернулась в прежнее положение на груди, по тыльной стороне ладони пролегла алая ниточка пореза. Наконец эхайнка заговорила прежним спокойным голосом: – Безусловно, не все Светлые Эхайны тяготятся существующим двусмысленным положением. В силу своей необразованности или по каким-то личным мотивам… но и на Эхлиамаре есть силы, желающие участвовать в бессмысленном конфликте, даже победить в котором не представляется возможным. Как правило, это молодые парвеню из бедных аристократических семейств. Те, что всерьез рассчитывают расширить свои владения за счет галактической экспансии.

– Почти все члены Галактического Братства ведут политику экспансии, – пожал плечами Кратов. – Для этого и существует та же Звездная Разведка.

– В силу не лучших свойств менталитета эхайны не имеют склонностей к тому виду экспансии, который вы имеете в виду. Вы ищете свободные планеты с подходящими для жизни условиями или полезными естественными ресурсами. Затем долго и кропотливо их колонизируете, вкладывая в преобразования атмосферы и ландшафта громадные затраты. Для вас это – естественный процесс, которому нет альтернативы. И никому не приходит в голову, что можно взять уже готовое силой. Кроме эхайнов…

– Ну, через эту детскую болезнь «большого хапка» прошли практически все цивилизации!

– Наверное – хотя, глядя на вас, в это трудно поверить…

Кратов смущенно хохотнул.

– Знали бы вы нашу историю, янтайрн! – сказал он.

– Кое-что я знаю, – кивнула Эограпп, досадливо разглядывая дорожку подсыхающей крови на запястье, обвитом вычурным хрустальным браслетом в форме цветка. – Но вы одолели эту болезнь, а мы до сих пор не выздоровели. Хотя по меньшей мере Светлые Эхайны честно пытаются это сделать. В Эхайноре нет ни специалистов, ни флота для мирной экспансии. Мы не имеем технологий терраформирования. У нас почти нет ксенологов, потому что уставы и кодексы утверждают исключительность эхайна как носителя разума.

– Значит, я для вас – неразумное животное?!

– Именно так. И поверьте: даже мне, ксенологу, трудно бороться с подозрительным предубеждением. Вы отвратительно низкорослы. У вас дряблые мышцы, не знавшие настоящих военных походов, а ваши руки никогда не сжимали влажного от вражеской крови приклада. У вас тусклый взгляд, в котором не горит огонь священного гнева, что согревает кровь в жилах и заставляет учащенно биться сердце… Достаточно?

– Вполне.

– При всем том, что я совершенно точно знаю: значительная часть моих подозрений – ошибочна. Вы прекрасный боец даже по эхайнским меркам. И оружие вам не в диковинку. А коэффициент умственного развития неоспоримо выше, нежели у большинства эхайнов, не исключая меня…

– Вы слишком добры, янтайрн.

– К вам, этлауку?! Х-ха! Я просто констатирую факты, хотя душа моя трепещет от боли. Еще одна болезненная двойственность… Но я способна признавать объективную истину. И геакетт Кэкбур способен. Т'литт Гтэрнегх – нет. Т'гард Лихлэбр – нет. Так что не питайте иллюзий и будьте бдительны, яннарр.

– А как насчет Нигидмешта Нишортунна?

– Гекхайан слишком… – женщина помолчала. – Слишком далек, чтобы открывать мне свои мысли. – Она снова взглянула на свое запястье с браслетом-цветком. Возможно, среди лепестков укрывались часы. – Наша беседа подошла к концу, яннарр. Но в дальнем углу сада вас ждет геакетт Кэкбур. Постарайтесь дойти, не поранившись. Впрочем… – Эограпп усмехнулась. – Вам, с вашим безупречным самоконтролем, это не грозит.

– Благодарю вас, янтайрн. Я многое узнал…

«Ни черта я не узнал, – прибавил Кратов про себя. – Только еще больше запутался!»

– Я лишь хотела довести до вас нашу озабоченность развитием конфликта, – сказала Эограпп. – Все не так просто, как видится со стороны. И, если я упустила отметить это раньше: вы в очень сложном положении.

– Подозреваю, что так и есть. Правильно ли я понял, что властвующий дом Нишортунн ищет моей поддержки в разрешении этих надуманных противоречий?

– Неправильно. Напоминаю, что вы живы лишь благодаря Статуту справедливости. Вас ждет ритуальный поединок с одним из лучших бойцов Эхлиамара. У вас нет пути к отступлению, только вперед, на ристалище. Соображения здравого смысла и общественной значимости подсказывают, что Департамент внешней разведки должен устроить ваш побег. Вдобавок, это был бы жест доброй воли… Но мы пленники традиций, а значит – нам нет смысла рассчитывать на вашу поддержку.

– И все же вы приглашаете меня в Сады Равновесия, – заметил Кратов. – Ведете со мной дипломатическую беседу…

– Это означает, что ни Кэкбур, ни я не склонны вас недооценивать. Существует один шанс из ста, что вы одержите верх над т'гардом. И глупо было бы пренебречь такой громадной вероятностью!

– Наверное, теперь ваш черед удивляться, янтайрн, но я оцениваю наши шансы как равные.

– Полагаю, что вы имеете на то свои причины… Но даже если вы уцелеете и беспрепятственно покинете Юкзаан, вы ничего не сможете изменить. Мы в оковах наших традиций. Никто и ничто не может вдруг взять и разбить эти ржавые, но все еще прочные оковы.

– И все же вы хотите, чтобы я знал о вашем нежелании враждовать с Федерацией.

– Из вашей неформальной биографии мне известно, что однажды вы выиграли в кости целую планету и ухитрились не испортить отношения с проигравшими.

– Ну, не совсем так, – смутился Кратов. – Я имею в виду – не в кости…

– Кое-кто рассчитывает, что у вас в рукаве может оказаться лишняя кость с шестью выигрышными гранями.

– Хм… – Кратов отвел глаза. – Хорошо, оставим это. Янтайрн, вы говорили о древних заблуждениях, влекущих тяжкие последствия. Не можем ли мы совместными усилиями эти древние заблуждения рассеять? И для начала узнать, в чем они заключаются?

– У меня нет санкции на обсуждение с вами этой темы, – сказала Эограпп. – Вы просили высокой аудиенции, и вы ее получите. Тот, кто вас примет, сам решит, что и как с вами обсуждать. Не просите назвать мне имя и титул этого сановника – я не знаю, кто он. Замечу только, что эхайны мучительно переживают свое противоестественное происхождение. Это древний, болезненный и неистребимый комплекс неполноценности. А как всякие комплексы, он порождает компенсационные реакции…

– Кажется, я понимаю, о чем идет речь, – кивнул Кратов. – И если это так – я совершенно точно знаю, что вы не правы, янтайрн. Вся раса эхайнов – заблуждается на собственный счет.

«И у меня есть лишняя кость в рукаве», – добавил он мысленно.

14

От Кэкбура исходила ровная, слегка холодящая волна эмоций, что с известной натяжкой могло быть интерпретировано как впитанное с молоком матери презрение патриция к плебею. Он молча отомкнул стоящий у ног бронированный сундучок, извлек оттуда терминал и, сноровисто раздвинув