Наследие Темного Меча - Маргарет Уэйс

— Медведь? Ну да, конечно. Милый Тедди! Что ж, это все объясняет. Или, может быть, не объясняет. Но мы уже бывали в этой пещере раньше. Собственно, мы однажды уже умерли здесь. — Мосия пристально посмотрел на Сциллу. — Разве не так, сэр рыцарь?

Сцилла пожала плечами.

— Если угодно. — Она закатила глаза и, наклонившись ко мне, прошептала: — Лучше ему не противоречить.

— Темный Меч здесь, — напомнила Элиза. — Мы должны вернуться в пещеру и забрать его.

— Мы не можем бросить вызов Дракону Ночи, — запротестовал Сарьон. — Это ужасные создания! Совершенно кошмарные!

— Впереди — дракон, а позади — техноманты, — печально констатировал Мосия. — Назад нам тоже дороги нет.

Наконец, как я уже говорил, в голове у меня сложилась довольно отчетливая картина происшедшего. Я тронул отца Сарьона за руку, привлекая его внимание.

— Вы можете зачаровать Дракона Ночи, отец, — показал я ему знаками.

— Нет! — поспешно возразил он. — Никоим образом.

— Да, — повторил я. — Вы делали это раньше, в другой жизни.

— В какой еще другой жизни? — Сарьон растерянно посмотрел на меня. — Я зачаровал дракона? Я обязательно помнил бы, если бы совершил что-нибудь подобное. Но я совершенно уверен, что ничего такого не делал.

— Нужно действовать быстро, — настаивал на своем Мосия. — Пока солнце не зашло. Когда наступит ночь, дракон проснется и отправится на охоту. А сейчас уже смеркается.

Элиза присматривала за своим отцом и не слишком много внимания обращала на всех остальных. Она не совсем понимала, о чем мы говорим, но сознавала, что нужно спешить, и потому не требовала никаких объяснений. Она доверяла нам. Я ободряюще улыбнулся ей.

— Говорю же вам, я ничего не знаю о том, как зачаровывают драконов! — Сарьон покачал головой.

— Знаете, — возразил Мосия. — Вы — единственный из нас, кто это умеет. Я уж точно не силен в этом.

— Ты же Дуук-тсарит! — напомнил Сарьон.

— Но меня обучали на Земле. Единственные драконы, которых я видел, были созданы спецэффектами. Сейчас некогда объяснять подробно, но в другое время, в другой жизни, отец, — в той, где Джорам умер двадцать лет назад, — вы нашли этого самого Дракона Ночи и сумели его зачаровать. Подумайте, отец! Вас ведь учили этому в Купели. Всех каталистов обучали заклинаниям магов.

— Я… Это было так давно… — Сарьон сжал виски ладонями, как будто у него болела голова. — Если у меня не получится, мы все умрем. Умрем ужасной смертью.

— Мы знаем, отец, — сказал Мосия.

Я заметил, что во время этого разговора Сцилла не произнесла ни слова. Она не пыталась ни возражать, ни убеждать отца Сарьона. Я пока еще не понимал почему, но, кажется, уже начинал догадываться — как ни странно это звучит.

— Отец Сарьон, — вдруг раздался голос Джорама. Мы так увлеклись разговором, что я не заметил, как он пришел в себя. Голова Джорама покоилась на коленях у его дочери. Элиза вытирала пот у него со лба, гладила его по волосам и смотрела на отца с тревогой и любовью.

Джорам улыбнулся и поднял руку. Сарьон опустился на колени и прижал руку раненого к своей груди. Он прекрасно понимал, да и все мы понимали, что Джораму осталось жить совсем недолго.

— Отец Сарьон, — повторил Джорам. Ему стоило больших усилий даже просто говорить. — Ты сумел зачаровать меня. Что в сравнении с этим какой-то дракон?

— Я… — пробормотал Сарьон. — Хорошо, я… попробую. А вы все… подождите здесь.

Он поднялся на ноги и бросился бы вниз, в глубь драконьей пещеры, если бы мы его не остановили.

— Вы не можете одновременно зачаровать дракона и забрать Темный Меч, — объяснил Мосия. — Темный Меч разрушит заклинание.

— Это верно, — подтвердила Сцилла.

— Я заберу Темный Меч… — предложил Дуук-тсарит.

— Нет, Темный Меч возьму я! — решительно заявила Элиза. — Это мое наследство.

Лицо Джорама исказила болезненная гримаса. Он покачал головой, но был слишком слаб, чтобы спорить и пытаться остановить Элизу. Одна-единственная слеза скатилась по его измазанной кровью щеке. Никакие физические мучения не могли заставить его плакать, но глубокое сожаление и раскаяние оказались сильнее.

Элиза заметила состояние отца и крепко обняла его, прижалась к нему всем телом.

— Не нужно, папа! — Она заплакала вместе с ним. — Я горжусь тем, что мне досталось такое наследство! Я горжусь тем, что я твоя дочь. Ты разрушил мир. Может быть, мне доведется его спасти?

Элиза поцеловала Джорама и поднялась на ноги.

— Я готова.

Я опасался, что Мосия начнет возражать и попытается отговорить Элизу. Но он только пристально, оценивающе посмотрел на нее и кивнул.

— Хорошо, ваше величество. Я пойду с вами, и Ройвин, конечно, тоже. Мне может понадобиться мой каталист, — добавил он.

Я настолько преисполнился гордостью, что даже позабыл о страхе. Почти. Я не мог прогнать из памяти предыдущую ужасную встречу с Драконом Ночи. Ужас и боль моей собственной смерти. Хуже того — ужас при виде гибели Элизы. Я решительно отогнал кошмарные воспоминания, иначе никогда не отважился бы идти дальше.

— Кто-то должен остаться с отцом, — сказала Элиза и посмотрела на меня. — Я надеялась, что Ройвин…

— Я останусь с Джорамом, — вызвалась Сцилла. Она улыбнулась нам, колечко у нее на брови блеснуло. — Теперь полагайтесь только на себя.

— Ничего не понимаю, — пожаловался Сарьон.

— Вы должны верить, — знаками показал ему я.

— Ты дерзишь своему учителю, — Сарьон вяло улыбнулся и вздохнул. — Ну что ж, пойдем. Нужно зачаровать этого дракона.

Драконы Ночи до такой степени ненавидели солнечный свет, что, даже спрятавшись в самые темные и глубокие норы, какие только можно было найти в Тимхаллане, они все равно спали от восхода до заката солнца. Этот дракон тоже спал, судя по размеренному дыханию, но сон его был неглубоким и беспокойным. Мы слышали, как ворочается гигантская туша, как чешуя скрежещет о каменный пол пещеры. Я вспомнил, как в другой жизни дракон жаловался на то, что спрятанный в логове Темный Меч мешает ему спать. Либо дело было в этом, либо близилось время пробуждения.

Я прекрасно помнил, как пахло в логове, когда мы были здесь в прошлый раз. Теперь же смрад стал еще сильнее. Мы все прикрыли рты и носы, чтобы побороть рвотные позывы. Мы шли без света, опасаясь, как бы слабый луч фонарика не разбудил дракона раньше времени. Последние несколько ярдов до выхода из тоннеля мы двигались медленно и осторожно, находя дорогу ощупью. И вот, завернув за угол, оказались в логове дракона.

Бриллиант, вживленный в лоб чудовища, сиял холодным, бледным светом, ничего не освещая. Самого дракона мы не видели. Мы вообще ничего не видели, даже друг друга, хотя стояли тесной кучкой, бок о бок.