Серебряная леди - Патриция Поттер

Не успела женщина пошевелиться, как пальцы бандита впились ей в волосы. Кантон видел, что ей все время угрожает удар ножом. Неожиданно Каталина поняла, что Джеймс собирается нагнуться за ружьем. Она чувствовала, как он соразмеряет движения мышц, чтобы сделать все одним рывком. На это мгновение он обязательно должен будет отпустить ее волосы. Каталина понимала, что сколь долго Кэхун будет угрожать ей ножом, столь же долго Кантон не сможет пустить в ход свое умение. Ее жизнь зависела от ее сноровки. Но Джеймс удивил ее.

— Подними винтовку, Лиззи, — приказал он. — Да поосторожней.

Одной рукой он держал нож у ее горла, а вторую немного вытянул, чтобы женщина, подавшись вперед, могла поднять винтовку.

— Держи за ствол, Лиззи, — пригрозил Кэхун. — Мы ведь не хотим неприятностей, не так ли?

Кэт осторожно подняла оружие. Он удивил ее своей предусмотрительностью. Надо признать, у него было чувство самосохранения.

— Ну, а теперь, я думаю, наш доблестный спаситель должен узнать еще кое-что о Лиззи Джонс. Ну, например, о том, как она помогала мне плутовать и как иногда развлекала моих счастливых противников. Она была яркая девочка и прекрасно отвлекала внимание игроков своими прелестями.

Кэт никогда не испытывала такой жгучей ненависти, как в эту минуту. Он разрушил единственную ценность ее жизни, воскресил в памяти гадкие и грязные страницы ее прошлого. Джеймс дернул ее за волосы.

— Подтверди, Лиззи.

Она не забыла этот угрожающий гон, а он, очевидно, вспомнил, как наводил ужас на пятнадцатилетнюю женщину. Увлекшись пыткой, Джеймс выпустил из сферы своего внимания Кантона.

— Расскажи ему, как ты развлекала мужчин. А может, ты и его развлекаешь так же!

— Будь ты проклят! — прошептала Каталина. — Убей меня, и он убьет тебя.

— Ты заслуживаешь смерти, детка. Понимаешь ли ты, на что обрекла меня? На боль, на унижения.

Нож снова вошел под кожу, и снова закапала кровь.

— Я жалею, что не убила тебя, — с отвращением произнесла женщина.

— Ах ты, вошь кусачая! — рука у Кэхуна дрожала.

Кэт не поняла, было ли это следствием усталости, злобы или страха. Каталина поняла, что события разворачивались совсем не так, как предполагал Кэхун. Это придало ей мужества, и она старалась всеми силами сопротивляться нарастающему оцепенению и вновь подступающему головокружению.

Когда она в следующий раз почувствовала, что у Джеймса дрожат руки, то больше не сомневалась. Это был страх. Он не знал, что делать дальше. В этом ее сила. Каталина слегка повела головой и почувствовала острый укол. Кантон не двигался. Каталина знала, что он терпеливо ждет, когда наступит его время и он сможет расправиться с противником. Подготовить этот момент должна она. Так дальше продолжаться не может. Если Джеймс не зарежет ее намеренно, то сделает это случайно из-за сильной дрожи в руках. Она не может отдать ему в руки винтовку, иначе он застрелит Кантона, и Каталина внезапно рухнула прямо на своего мучителя, будто с ней случился обморок. Джеймс инстинктивно отпрянул и отвел руку, сжимавшую нож, в сторону. В ту же секунду на него прыгнул Кантон. Джеймс успел поранить ей плечо, но, несмотря на это, Каталина быстро увернулась и отскочила в сторону, чтобы не мешать Маршу, приготовившемуся к удару. Мужчины покатились по полу, каждый пытался схватить винтовку. Кантон был значительно сильнее, но Джеймс уже целился в противника. Кантон изловчился и вывернул Кэхуну руку, и в ту же секунду Каталина услышала оглушительный выстрел. Джеймс истошно заорал от боли. И резко замолчал. Кантон помедлил секунду, потом взял масляную лампу и подошел к Кэт. Из раны текла кровь. Вся сорочка была пропитана этой солоноватой, красной жидкостью.

В дверь забарабанили. Раздался взволнованный голос Вильгельмины.

— Мисс Кэт?

— Скажи, пусть войдут, — прошептала она Кантону.

Пока женщина не хотела оставаться с ним наедине. Пусть улягутся страсти и рассеется ужас. Может, уйдут из памяти слова, которые довелось им сегодня услышать.

— С вами все в порядке?

Нет, не все. С ней уже никогда не будет все в порядке. Следует отбросить ложь и иллюзии. Мир, созданный ею, оказался сделанным из песка. Первая же волна смыла все башни, стены, укрепления. И Каталина осталась в чем мать родила.

— Да, — устало выдохнула Ледяная Королева, глядя в полные ужаса глаза девушек, смотревших из-за двери на Кантона, на окровавленного мужчину, распростертого на полу, и на нее самое, истекающую кровью.

Увидев Марша, склонившегося над хозяйкой, девушки пришли в замешательство. Все они были вооружены, кто пистолетом, кто дубинкой. Вильгельмина угрожающе потрясала дубинкой. Кэт заставила себя произнести:

— Все в порядке. Он… мистер Кантон… застрелил взломщика.

Девушки испуганно разглядывали Каталину.

— Мисс Каталина, — прошептала одна из них, — вы выглядите…

— …как будто ей нужен врач, — закончил фразу Кантон, нет, не Кантон, а Марш, напомнила себе Каталина, едва не падая в обморок. Но ей следует думать о нем как о Кантоне. Как можно меньше личного. И меньше боли.

— Я схожу за доктором, — вызвалась какая-то девушка, а остальные сгрудились вокруг Кэт, отпихнув Кантона.

Кэт старалась разглядеть его лицо и понять, о чем он думает. Задача не из простых. Каталина опустила глаза и увидела неподвижное тело и испачканный кровью ковер. Джеймс выглядел состарившимся, в его широко раскрытых глазах Каталина прочитала упрек себе.

Ледяная Королева почувствовала, что Вильгельмина бережно отирает ей кровь салфеткой, но сейчас ей больше всего хотелось почувствовать прикосновения Кантона. Его тепло. С ним она была в безопасности. Но все это он дарил Каталине Хилльярд, а не Лиззи Джонс.

Теперь он знал о ней почти все. Каталина прикрыла глаза, мечтая перенестись из душной комнаты в другой мир, солнечный и ясный.

— Вы не могли бы убрать это? — спросила девушка, указывая глазами на тело.

Кэт постаралась сосредоточиться. Все случилось слишком быстро. У нее кружилась голова, и она чувствовала изнуряющую слабость. Рана на плече и многочисленные порезы на шее саднили. Но хуже всего было то, что она чувствовала себя так, будто ее вываляли в грязи.

— Надо… вызвать полицию.

Вильгельмина скорчила гримаску Кантону:

— Может, вы… в конце концов… позволите ей переодеться.

Если бы Каталина не чувствовала такой слабости, она бы, безусловно, удивилась: обычно Вильгельмина не утверждала себя так настойчиво. Особенно в присутствии людей, подобных Кантону. Это было своеобразным сочувствием к ней, чего Каталина не ожидала. Ей следует получше приглядеться к девушкам. А ведь она не позволяла себе близких отношений с людьми, за исключением Тедди, Молли и потом Кантона.