Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ) - Токсик

я, продолжая ходить, описала ему всю нашу сегодняшнюю вылазку в шахты. Откинувшись на подушки, он молча слушал.

— Дай мне записки, — требовательно протянул руку, — и сядь. Меня мутит от твоего кружения. Пожалуйста, — выдавил он после паузы.

Я нерешительно присела на край кровати.

— Чаша ещё эта… Из слёз.

— Погоди с чашей, — Иорвет помолчал и поднял лицо от бумаг. — По-моему, ты забыла, для кого гномы делали напиток.

Я шумно вдохнула цветочный воздух комнаты с нотками хвои и трав.

— Весенний лес… — прошептала я, — это кровь эльфа!

Иорвет кивнул.

— Земная база — гномы. Краснолюды, думаю, тоже сойдут, — добавил он, — они родственники.

— Люди — жажда жизни. Видал? Жажда жизни, а не bloede dh’oine!

Иорвет презрительно хмыкнул.

— А на огонь у нас только один кандидат.

— Но что значит «с мандрагорой, но без неё»? — задумался Иорвет. — У нас будет кровь, но настойку мандрагоры нельзя в неё добавлять.

Я медленно подняла на него глаза.

— Её не надо добавлять. Она должна быть в самой крови.

— Yeá! — в его взгляде зажёгся знакомый мне азартный огонёк.

Поморщившись, Иорвет сел на кровати и опустил босые ступни на каменный пол.

— Пора выбираться отсюда, — заявил он.

ВЕРГЕН. Глава 32. Я никогда не

После заката назначили мандрагоровую вечеринку, чтобы собрать кровь для Скрытого, но чаша из слёз не давала мне покоя. Ярпен, которому в отличие от меня не надо было подносить Скрытому коктейль, храбро считал, что вампиру хватит и крови, я же была уверена, что для существа, которому речь давалась с таким трудом, каждое слово должно было иметь важное значение.

Послеобеденное солнце жарко баюкало Верген, от камня мостовой и стен, как из распахнутой духовки, шло тепло. Возвращаясь из Замка Трёх Отцов, я неостановимо зевала. «А не побывать ли в моём мире? — пришла в голову мысль. — Почитаю про туссентского Скрытого». Я ускорила шаг.

Шани вновь была не одна. Толкнув дверь, я услышала грохот, а войдя, увидела златокудрого Александра, который с глубокомысленным видом рассматривал пустую книжную полку.

Проскользнув к себе и плотно задёрнув свежеповешенный полог на двери, я надела кольцо.

— Заснуть бы теперь, — как назло, сонливость будто рукой сняло, а вот тревожность вернулась в полный рост.

За стенкой послышалась возня. Я сердито заворочалась. Тут же наступила тишина, и я потихоньку стала проваливаться в сон.

— Я дышу только тобой, — нежно произнёс голос рыцаря.

— Ты дышишь лёгкими, — ласково проворковала Шани.

— Ты в моём сердце.

— В твоём сердце четыре камеры, разделённые перегородками.

— С вами, медиками, невозможно разговаривать, — простонал Александр.

— И не надо, сними-ка лучше штаны.

— Шани! — заорала я. — Умоляю, мне кровь из носа нужно поспать часок.

В комнате материализовалась смеющаяся медичка, которая уложила мне под нос небольшую подушку и исчезла за пологом. Набитая душистыми травами, подушка тонко пахла лавандой. «Запах весеннего леса», — пронеслось у меня в голове, и я уснула.

***

Я грохотала по двери Сесиля Бурдона. Во сне навестив мой мир, я успела освежить в памяти забытый момент в прохождении игры, в котором Геральт поднёс в качестве подарка Скрытому из Туссента особый минерал. Может быть, нашему Скрытому он тоже понравится, кто его знает? Наконец, дверь отворилась, и сонно потягивающийся краснолюд пригласил войти.

— Сесиль, расскажи мне всё про арагонит, — не заходя внутрь, выпалила я.

Мы снова спустились в темноту подземного архива, и староста провёл в дальний угол. В глубоких шкафах тут хранилась краснолюдская геологическая коллекция. Сесиль выдвинул плоскую широкую полку, аккуратно поднял бархатную ткань, прикрывающую квадратные ячейки с минералами, и осторожно вынул бежевый кристалл, похожий на ощетинившегося морского ежа.

— Вот. А что он тебе?

— Я вспомнила, что туссентского Скрытого в своё время задобрили подарком из куска арагонита, — с сомнением разглядывая кристалл, произнесла я. — Подумала, может, есть какая-то связь.

— Ну, вот тут всё, что есть, а внизу книги.

Вытягивая по одному тома, я пролистывала описания минералов. Они были сугубо практическими: где найти месторождения, как добывать, как обрабатывать и для каких изделий использовать. Насколько волшебными и таинственными казались переливающиеся затейливыми рисунками срезы камней в ящичках, настолько же тяжко было продираться сквозь мелкий текст про их производство и добычу. Да и про вампиров тут не говорилось ни слова. Моё внимание привлекла небрежно брошенная в стороне книга «Легенды о камнях». Я стряхнула с неё пыль и уселась у свечи. Сесиль взялся наводить порядок на разгромленной полке, посвященной шести гномьим родам, и время от времени кидал на меня выжидающие взгляды.

«Оникс, на древнем именуемый Ноготь, произошёл из кусочка ногтя великой Креве, что, играя, неловко отсёк её шаловливый сын…», «для мужеской силы и храбрости, а также проникновения в планы врагов…».

Я листала дальше: «Янтарь, находимый на ковирских побережьях, заточает в себе частичку солнца. Ожерелье из янтаря поможет от мокрой постели и женщинам на сносях, дабы разродиться здоровым младенцем».

А, вот и он: «Арагонит, именуемый так по провинции Назаира, убережёт владельца от загулов и непотребного пьянства, старику сохранит ясный ум да спасёт от бессонницы».

— От бессонницы! — воскликнула я.

Сесиль побросал книги и подошёл. Я склонилась над страницей:

— По легенде, — читала я вслух, — в арагонит превратились слёзы девушки, которой родители не дали соединиться со своим возлюбленным! Мы нашли слёзы, Сесиль!

Крупный рот краснолюда раздвинулся в широкой улыбке.

— Значится, чашку из арагонита надо? Пойдём искать.

Мы прошли мимо серебряных сервизов к столу, на котором теснились десятки чаш разных форм и расцветок — от золотых, богато украшенных орнаментом, до примитивных глиняных. Где-то среди них, как Индиане Джонсу — без права на ошибку, мне нужно было отыскать наш Святой Грааль.

Сесиль водил над кубками носом и подслеповато щурился. Я поднесла свечу поближе. Обеими руками он осторожно достал из середины спрятанную за рассохшимся деревянным кубком толстостенную глубокую чашу в форме креманки для мороженого.

— Вот, — сказал Сесиль, — хватит упырю глаза залить.

— Отлично, — я потёрла руки, — осталось собрать кровь.

***

Летняя ночь уже окутала Верген, когда в нашей с Шани квартире собралась толпа гостей. Мы выдвинули на середину комнаты круглый стол, притащенный из моей спальни. В центре возвышались бутылки с мандрагоровой настойкой: на красных облитых сургучом горлышках была выдавлена печать — девушка с остроконечными узкими листьями и тремя длинными стеблями с плодами, растущими из головы вместо волос.

Ярпен Зигрин любовно расставил хрустальные стопки и вынул из-под полы свёрток, оказавшийся куском твёрдого, как булыжник, остро-пахучего сыра.

— Я-то смогу и так пить, а вот вам сгодится, чтоб раньше времени не скопытиться.