Князь лжи - Андрей Смирнов

– Закат, – сказал Эдрик, глядя, как затихают движения стальных игл Моста.

Это был последний вечер старого месяца. Мы молча смотрели на неподвижный путь. На Слепую Гору.

Прошло совсем немного времени, и иглы задвигались – сначала неуверенно, рывками, затем все пластичнее, быстрее. Это была завораживающая картина. Почти прекрасная. Дикие вопли истязуемых опять разорвали воздух. Поморщившись, я приглушил заклинание, регулирующее звуковые сигналы.

– Значит, если бросишься в Реку и останешься в живых – станешь бессмертным?.. – задумчиво, будто обращаясь к себе самому, произнес я. На самом деле, мне была любопытна реакция Эдрика.

Он отреагировал почти сразу.

– Забудь об этом. Ты не сможешь. Я уже говорил тебе об этом.

– Но ты не можешь быть уверен.

– Я уверен. Думаешь, Школа не проводила экспериментов такого рода? В Реку побросали столько неподготовленных людей, что ими можно было заселить небольшой город.

– И никто не выжил?

Эдрик покачал головой.

– Никто.

«Гуманисты, – подумал я. – Борцы за свободу человечества…»

– Я думал, вы хотите обрести силу анкавалэна, – произнес я. – А все обернулось банальным бессмертием. Сказал бы сразу. Все хотят стать бессмертными. Зачем тебе была нужна вся эта псевдобунтарская чушь?

– Это не чушь, – неохотно ответил Эдрик. Возможно, мне показалось, но я уловил в его голосе крупицу сомнения. Что-то изменилось после длинного разговора с Фрембергом Либергхамом. Эдрик сделался задумчив и молчалив. Впрочем, особо разговорчивым он никогда не был.

– А что?

Некоторое время он молчал.

– Это неудача, – произнес он наконец. Мне показалось, что я ослышался.

– Что – «неудача»?

– Бессмертие. Должно быть не так.

– А как?

На этот раз он молчал так долго, что мне пришлось повторить вопрос, прежде чем он соизволил ответить.

– По-другому. Другая рука.

– Я тебя не понимаю. Какая еще рука?

Он вздохнул.

– Что ты знаешь о бессмертии?

– Что это очень здорово.

– Я не шучу.

– Я тоже. Ну… наверное, то же, что и все. Бессмертные выходят из круга рождений-смертей. Они обладают огромным могуществом, хотя их способности весьма различаются. До встречи с тобой я и не знал, что бывают бессмертные… мечи-оборотни. Думал, они такие, как Фремберг… или, как боги.

– Считается, что существует три поколения бессмертных, – сказал Эдрик. – К первому принадлежат те, что были предвечно рождены Светилами. Ко второму – такие, как Фремберг. К третьему – такие, как я.

– Ты говорил, что у ваших… настоятельниц другие способности. Не такие, как у мужчин.

– Да, третье поколение довольно разнообразно. Все эти способности соответствуют предметам в руках Картваила. – Поймав мой вопрошающий взгляд, он объяснил. – Когда мы – тем или иным способом – подходим к бессмертию, наше сознание переносится в особое место, называемое Разбитым Храмом. Оно принадлежит Картваилу…

– Я думал, этого Лунного Князя давным-давно испепелило Солнце.

– Да, он лишен присутствия в мире яви, – Эдрик пренебрежительно махнул рукой, как будто речь шла о каком-то несущественном обстоятельстве. – Но он не перестал быть тем, кто он есть: стражем границ, хозяином рубежей. Поэтому, переходя грань между жизнью и бессмертием, мы неизбежно сталкиваемся с его присутствием и созерцаем Разбитый Храм, где стоит его статуя. Возможно, ты знаешь, что у Картваила шесть рук. Они олицетворяют все возможные формы бессмертия. Правая верхняя рука поднята над головой, и в ней Картваил держит чашу. Чаша соответствует силе первого поколения – тех, кого мы сейчас чаще называем «богами». Именно в чаше содержался анкавалэн до того, как боги утратили его. В левой руке, на уровне лица, Лунный Князь сжимает жезл. Это символизирует силу, которой обладают бессмертные чародеи, маги и мудрецы. Третье поколение – три руки на уровне туловища. Венец, маска и меч.

– И что это значит?

– Мне был дан меч. Получившего венец впоследствии назовут младшим богом или властителем демонов. Он становится богом того или иного места, управляя локальной областью где-нибудь в Верхних или Нижних Мирах. Получивший маску приобретает способность к трансформации. Он не привязан к какому-то определенному облику, как оборотень. Может стать чем угодно… Шестая, последняя рука – особенная. В ней ничего нет, и ее Картваил держит напротив груди, ладонью к себе. Никто и никогда не приобретал дар, сокрытый в пустой руке. Предполагается, что его получит тот человек, в котором раскроется сила анкавалэна. Поэтому последняя рука Картваила пуста: она лишь укажет на избранника, но ничего ему не даст. Конечно, никто не может знать точно. Это лишь предположение. Школа всегда ставила своей целью получить именно этот дар – дар, которого нет. Но пока – безуспешно. Маска, иногда венец, редко – меч. Три формы бессмертия, доступные для таких, как мы. Но как достичь нашей настоящей цели, мы пока не знаем. И никто не знает.

– И ты считаешь это неудачей? – Я покачал головой.

– Да.

– Мне бы твои «неудачи»…

Эдрик не ответил.

Потребовалось некоторое усилие, чтобы отвлечься от мыслей о бессмертии и вернуться к реальному положению дел. Хотя очень не хотелось этого делать. Мечтать о бессмертии так приятно…

– Пора, – Эдрик потряс меня за плечо.

Чуть менее суток я провел в состоянии, близком ко сну. Точнее было бы назвать это «беспамятством» – мое тело спать уже не могло, но чтобы не расходовать зря энергию, я ввел необходимые коррективы в поддерживающие заклятья, заморозив все протекающие в теле процессы. Мир погас, мысли остановились, время перестало существовать…

Теперь, пробудившись, я восстановил энергообмен. Самый долгий день в году миновал, солнце пошло на убыль, единственная стрелка на золотых часах, расположенных на вершине Слепой Горы, миновала черную трещину, делившую циферблат надвое.

Мост затихал. Длинные стальные иглы, прораставшие из тел, зашевелились при моем приближении, но неуверенно, словно не могли решить, нужно ли убивать меня или нет. Колдовским зрением я мог видеть потоки сил, окружающих Слепую Гору неким подобием заворачивающегося в спираль вихря. Здесь находился один из важнейших узлов мироздания, может быть, даже центр всей Сальбравы, и не существовало никакого волшебства, с помощью которого можно было бы перелететь через ров. Существовал только один путь, позволяющий проникнуть внутрь, и этот путь открывался два раза в сутки на считанные минуты.

– Ты ведь истратил почти весь свой «запас», так? – спросил Эдрик.

Я молча кивнул.

– Я тебе помогу.

– Но ведь…

– Это не помешает, не волнуйся.