Дочь викария - Кэтрин Коултер

Он хихикнул, что вызвало новый приступ кашля.

Мегги молча смотрела на него. Он похудел еще сильнее. Седые волосы были так грязны и жирны, что липли к голове. Куда девался широкий белый передник? Теперь на нем были домотканые штаны и рубаха, висевшие мешком.

Он вытер рот рукой, стараясь отдышаться, и Мегги заметила пятно крови на ладони.

— Вы больны, мистер Лич, — участливо пролепетала она.

— Может, и болен, зато пока не мертв, а вот вы, моя маленькая леди, уже одной ногой в могиле. Жаль, что я не рассчитал и начался прилив! Сломали бы спину и мирно лежали в гробу! Дьявол и все присные его, эта пуля должна была уложить вас, но я и тут промахнулся! Везет вам, ничего не скажешь! Странно, почему я не подумал о приливе? Да и целился вам прямо в сердце, а вот поди же! Все пошло наперекосяк! В последнее время у меня все из рук валится! Странно, но ничего не попишешь!

— Мой муж знал вас всю свою жизнь. Почему вы хотите навредить ему, убив меня?

— Видите ли, дело вот в чем…

— Помолчи, Бернард.

Мегги всмотрелась в полутьму за правым плечом Лича и увидела стоявшего в дверях лорда Киппера. Он по-прежнему был в костюме для верховой езды и сжимал в руке зажженную свечу.

— Э… она очнулась, милорд.

— Вижу. Иди, Бернард, посторожи снаружи. Да, кстати, ты убил Томаса?

Берлард, не глядя на Киппера, что-то промычал.

— Повторяю, ты убил его во сне? Пока это было легче всего сделать?

Лич бросил опасливый взгляд на лорда Киппера, снова отвел глаза и затряс головой.

— О нет, милорд, не смог. Знал малыша Томаса едва не с пеленок. Чудесный парнишка, превосходный человек. Только ее, милорд, только ее. Вот она, перед вами. Не Томас. Я никогда не убью Томаса. Просто не сумею.

Лорд Киппер тяжело вздохнул.

— Поговорим об этом позже, Бернард. Иди и держи ухо востро.

Томас жив.

Мегги была так рада, так благодарна Личу, что отдала бы ему все, чем владела.

Бернард кивнул и удалился. Мегги украдкой огляделась. Небольшая комната с дощатыми стенами и потолком. Что-то вроде хижины, вероятно, заброшенной, судя по вековой грязи. Ночь прошла, и сквозь давно немытые стекла сочился серенький свет.

— Где я?

— В старой кладовке, той, что за моей конюшней. Нет, не воображай, будто тебя найдут и спасут. Сюда никогда никто не приходит, а те, кто искал Дженни Макграфф, и не вспомнили об этом местечке. Да и зачем это им? Кто посмеет вторгнуться во владения лорда Киппера?

— Но почему вы желаете смерти мне и Томасу? Киппер пожал плечами.

— Вчера, когда Томас и твой отец стали допрашивать каждого из нас, почему, по нашему мнению, кто-то пытается убить тебя, я понял, что все рушится. Раньше или позже кто-нибудь непременно сообразит, что это я.

— Кто?

— Да Либби, конечно. Хотя я снова затащил ее в постель, все равно знал, что не могу полностью ей довериться. Вряд ли она стала бы молчать, узнав обо всем. В ней есть некое странное, может быть, извращенное, но благородство, и, хотя оно проявляется крайне редко, рисковать я не мог.

— Почему вы считаете, что именно Либби поняла бы, в чем дело?

Лорд Киппер невесело усмехнулся.

— Ночь была долгой и тяжелой. Я не находил себе места, хотя совершенно к такому не привык. Но все заканчивается, и наступает рассвет. Скоро и ты уйдешь.

И тут Мегги услышала шум, вернее, тихий, больше похожий на шепот стон, словно кто-то очень больной ворочается в углу, постепенно приходя в себя. Мегги попыталась сесть, но плечо болело так, что она снова упала. От усилия закружилась голова, и в глазах все поплыло. Когда ей стало легче, она напрягла глаза и снова увидела лорда Киппера. Больше он не казался ей самим воплощением красоты. Глаза потемнели, потеряв всякое выражение, да и вид у него был безумный. Лорд Киппер, виновник всех ее несчастий. Слава Богу, что это хотя бы не любящие мамаши!

Мегги облизнула пересохшие губы.

— Кто там?

— Дженни Макграфф.

Слава Богу! Слава Богу! Дженни все еще жива! Какое счастье!

— Но почему вы ее похитили? Зачем она здесь?! Неужели разоблачила вас, и вы побоялись, что она всем расскажет?

Лорд Киппер рассмеялся и погасил свечу, потому что в комнате становилось все светлее, хотя окна были черны от пыли.

— Дженни Макграфф неспособна никого разоблачить. Нет, просто ее угораздило родиться дочерью жалкого торговца. Она ничего не знает и сама ничтожество. Совершеннейшее ничтожество. Да, она довольно хорошенькая и не неряха. Да и, несмотря на происхождение, не так уж глупа, что искренне меня удивляет. Но она ничего не ведала, пока не попала сюда. Видишь ли, я просто хотел убить вас обеих сразу, когда проклятые поиски прекратятся. Я даже собираюсь похоронить вас в одной могиле. Что же, вы этого заслуживаете.

Нет, она не позволит этим словам оледенить себя, запугать и свести с ума, не позволит!

Но внутри уже возник парализующий страх, укоренялся, рос, становился сильнее. Томас знает, что она пропала. Он что-нибудь придумает. Только бы продержаться до его прихода! Нужно собраться с мыслями и поискать выход. Что это она так раскисла? Сейчас, сейчас она возьмет себя в руки,..

Мегги глубоко вздохнула.

— Не понимаю, лорд Киппер. Почему сразу обеих? Неужели Уильям прав, и вы по какой-то причине желаете, чтобы братья остались холостыми?

— Уильям, как это ни странно, почти угадал, что несколько меня встревожило. Да, потребовалось бы совсем немного времени, чтобы правда вышла наружу. Зато ваше время, дорогая моя, подходит к концу. Как, впрочем, и время Дженни Макграфф.

* * *

Томасу хотелось убить того, кто бесцеремонно тряс его за плечи, так, что, казалось, мозги вот-вот вылетят наружу. Кто он такой, этот ублюдок с огромными лапами?

К горлу подкатила тошнота, грозя задушить. Желудок горел как в огне. В ушах громом отдавался проклятый голос, едва снова не погрузивший его в забытье, чересчур громкий, слишком громкий.

— Томас, черт бы тебя побрал, да очнись же! Кто-то ударил тебя. О, пожалуйста, Томас, открой глаза.

Наконец Томасу удалось разлепить веки. Перед ним стоял Уильям.

— Отстань и убирайся, иначе я тебя задушу.

— Не отстану. Приди в себя. Ты должен встать, Томас. Немедленно.

К нему не сразу возвратился рассудок. Наконец он стал что-то понимать.

— Что случилось? — едва ворочая языком, пробормотал Томас. Да что это с ним творится?!

— Случилось! С тобой, черт возьми. У тебя голова в крови, а на полу валяется тряпка, от которой несет чем-то омерзительно сладким! Какое-то гнусное снадобье, должно быть! Томас, да встряхнись же! Мегги пропала. Позвать преподобного Шербрука?

— Да. Нет. Погоди. Помоги мне сесть. О Господи… Мегги?! Она исчезла? Да как такое возможно?