Дочь викария - Кэтрин Коултер

— Ах ты, ведьма! — завопила Мэдлин, вскакивая с кресла. — Подлая корова-доносчица! Немедленно убирайся из Пендрагона вместе со своим отродьем-убийцей! Мало того, что она назвала меня потаскухой и графоманкой, а теперь еще и это! Вон отсюда.

— Честно говоря, — вставила Либби, — я назвала тебя старой потаскухой.

— Все обернулось совсем не так, как я ожидал, — шепнул Томас жене, у которого от удивления брови полезли на лоб.

Тайсон Шербрук поднял идеально вылепленную руку и объявил своим глубоким, звучным голосом истинного служителя Божия, немедленно заставившим всех присутствующих замолчать и уставиться на него:

— Думаю, Томас, неплохо бы выслушать, что может сказать каждый по этому поводу. Наверняка это поможет нам разобраться, в чем причина всех несчастий. Лорд Киппер, ваше мнение. Почему мою дочь пытаются убить?

Лорд Киппер подошел к камину и оперся плечом на каминную доску. Костюм для верховой езды сидел на нем безупречно, черные сапоги сверкали так, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Выглядел он спокойным, как море на рассвете, и таким же красивым.

— Вероятно, — начал он, — кто-то ненавидит Томаса и желает ему зла. Но при этом знает, что, если покончит с Томасом, его изобличат и повесят. Поэтому и старается убить его жену с тем расчетом, что в ее смерти обвинят Томаса. Это наиболее правдоподобное предположение. А может, злоумышленник жаждет мести. Томас, хоть и очень молод, уже успел нажить врагов, как всякий целеустремленный, добившийся успеха в жизни человек. Я имею в виду его судоходную компанию.

— Томас, можешь ты вспомнить, кто из деловых партнеров, мог бы питать к тебе недобрые чувства? — спросил Тайсон. — Кто предпочел бы избавиться не от тебя, а от моей дочери, чтобы наказать или отомстить?

— Никто, — уверенно ответил Томас.

Тайсон повернулся к Уильяму, стоявшему как столб у дальней стены и очевидно желавшему остаться незамеченным.

— А вы, Уильям? Что думаете по этому поводу?

— Не знаю, сэр. Но мне кажется, это имеет какое-то отношение к исчезновению Дженни. Как вы считаете?

— Вполне возможно, — кивнул Тайсон, — поскольку все происходит почти одновременно.

— А что, если, — уже немного громче продолжал Уильям, взволнованно осматриваясь, — этот кто-то не хотел, чтобы Томас женился, и теперь пытается избавиться от Мегги? То же самое можно сказать и обо мне. Он не желал свадьбы и похитил Дженни. Но кому нужно, чтобы и я, и Томас остались холостыми?

— Хороший вопрос, — одобрил Томас, с уважением глядя на брата.

— Я согласна с Уильямом, — поддержала Мегги, чем крайне разозлила и Либби, и Мэдлин. — Кому-то надо, чтобы оба молодых человека остались холостыми. Но кому?

— Возможно, их матерям, — пробормотал Уильям, подчеркнуто отходя на несколько шагов от Либби. Как и следовало ожидать, поднялся крик, шум, началась свара, на пол летели чашки.

И снова вмешался Тайсон. Голосом, который можно было определить как смесь меда и железных опилок, он властно приказал:

— Довольно! Томас дал нам пищу для размышлений. Предлагаю хорошенько подумать, какой путь избрать. — Он немного помедлил, глянул на зятя и добавил:

— Один из присутствующих, вне всякого сомнения, замешан в этом, а может, и является главным вдохновителем. Хотел бы я знать, кто именно.

Угрюмое бормотание было ему ответом.

Очень скоро после этого собравшиеся разошлись по своим комнатам.

Глава 34

Этой ночью у Мегги, как и предсказывал доктор Притчерт, разболелось плечо. Но несмотря на все уверения доктора, что тут нет ничего необычного, Томас встревожился. Ничем не выдавая своего волнения, он просто налил настойки опия в ячменную воду и подал ей. И не сошел с места, пока Мегги не осушила стакан. А потом лег рядом и держал жену в объятиях, пока та не заснула.

Было уже очень поздно. Темные тучи, летевшие по небу, то и дело заслоняли едва видный рожок полумесяца, посылавший в окно бледный свет. Томас проснулся оттого, что ему в рот сунули какую-то тряпку, и мгновенно сообразил, что это не сон. И даже попытался вскочить, готовый к драке. Но на голову обрушился тяжелый удар, и он снова упал на подушки. На этот раз тряпка накрыла не только рот, но и нос. Краем сознания он ощутил тошнотворно-сладкий запах, наполнивший сначала легкие, потом внутренности, и этот запах еще вернее, чем удар, посылал его все глубже и глубже в пропасть небытия, пока свет не померк окончательно.

Мегги остро сознавала тяжесть своего тела, весившего, казалось, больше, чем один из валунов на морском берегу. И понимала, что не сможет пошевелиться. Но уж очень хотелось… поэтому она умудрилась приподнять руку, застонала и открыла глаза.

Голова казалась пустой и легкой, во рту разлилась горечь. Сначала ей показалось, что она лежит в своей постели. Но нет, похоже, это не так.

Мегги зажмурилась, не желая больше ничего видеть, но любопытство взяло верх. Она снова застонала, подняла веки и уставилась в чье-то лицо. Сначала она не узнала этого человека. Потом поняла, кто перед ней.

— В последний раз я видела вас лежащим в кухне на полу, в рассыпанной муке, с головой, залитой кровью.

— Вижу, вы сообразительны, ваше сиятельство. Да, грейкеры приходили за мной, помните?

— Вы Бернард Лич из «Петли висельника» в Сент-Агнес-Хед.

— Хорошая у вас память, ничего не скажешь. Вот и я помню, до чего же смазливенькой вы были в тот день, вся такая свежая и невинная. Кажись, вы только накануне обвенчались?

— Мы собирались остановиться в вашей гостинице, но она оказалась пуста. Только в передней комнате горела свеча. Томас и я обнаружили вашу жену на чердаке мертвой, повешенной. Больше в доме никого не было, кроме вас. Вы лежали на полу, без чувств. Позже вы утверждали, что это сделали грейкеры. На следующий день вы исчезли. Вместе с конюхом. Мы с Томасом поехали к сквайру Биллингсу, но так ничего и не обнаружили. Почему вы здесь? И где я?

— Да это грейкеры принесли вас сюда, — сообщил Бернард, гортанно смеясь. Смех быстро перешел в кашель, надсадный, влажный, хриплый, от которого внутренности Мегги, казалось, свернулись клубком.

— Ах уж эти грейкеры, покоя от них нет! До чего же противный народец! И до чего же любят путешествовать!

Он хихикнул, что вызвало новый приступ кашля.

Мегги молча смотрела на него. Он похудел еще сильнее. Седые волосы были так грязны и жирны, что липли к голове. Куда девался широкий белый передник? Теперь на нем были домотканые штаны и рубаха, висевшие мешком.

Он вытер рот рукой, стараясь отдышаться, и Мегги заметила пятно крови на ладони.

— Вы больны, мистер Лич, — участливо пролепетала она.