"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

— На этом берегу еще двое, — шепнул он.

— Знаю, — ответил старший, выругавшись про себя. Если у них за спиной засели еще двое надренов — они в ловушке.

— Не очень-то вы дружелюбны, — сказал надрен на той стороне, и все четверо двинулись вброд через ручей.

— А ну, стойте, — сказал Финн, оттягивая тетиву. — Мы в вашем обществе не нуждаемся. — Маггриг, полагаясь на то, что Финн удержит неприятеля за ручьем, наложил стрелу, обшаривая взглядом подлее ж на берегу. Из кустов поднялся стрелок, целя в спину Финна. Маггриг в тот же миг пустил свою стрелу. Она вонзилась надрену в горло — вражеская стрела пролетела над Финном и плюхнулась в воду перед четырьмя пришельцами.

— Я ему этого не приказывал, — сказал бородач. Он махнул рукой своим спутникам, и те попятились назад. Финн молчал, не сводя с них глаз.

— Другой тоже вот-вот стрельнет, — шепнул Маггриг. — Долго ты будешь торчать тут как столб?

— Мне и самому надоело стоять тут и мерзнуть. Заставь этого сукина сына показаться.

Маггриг оттянул тетиву и послал стрелу в кусты. Раздался удивленный вскрик, и лучник вылез из засады со стрелой в плече. Финн, повернувшись на каблуках, выстрелил надрену в грудь, и тот рухнул в кусты. Финн тут же обернулся, но четверо уже скрылись в лесу.

— Старею я, значит? — рявкнул Финн. — В твоих сапогах и то больше мозгов, чем в голове.

Маггриг, схватив Финна за полу кафтана, повалил его, и три стрелы просвистели в воздухе там, где он только что стоял. Маггриг пустил ответную стрелу через ручей, но в цель она не попала.

— Пора домой, старина, — сказал он.

Еще одна стрела ударилась о камень перед ним, отскочила и вонзилась в оленя. Охотники поспешно оттащили тушу туда, где их не могли достичь стрелы, отрезали самые лакомые куски, завернули их в шкуру и устремились в лес. Они прошли с оглядкой несколько миль, но погони за собой не заметили.

В конце концов, пройдя наискосок по склону, они поднялись к своей укромной хижине на северной стороне горы. Финн развел огонь и швырнул мокрые сапоги к очагу. В хижине было две комнаты. Напротив очага у стены стояла большая кровать, рядом с дверью имелось единственное окошко. Пол устилали медвежьи шкуры. Смежная комната служила мастерской, где охотники изготавливали луки со стрелами и ковали железные наконечники.

— Проклятые надрены! — выругался Финн. — Когда мне было столько лет, сколько тебе, Маггриг, по горам ездили наши конные дозоры и вылавливали эту сволочь. А теперь вот они являются сюда, наглые, как медный таз, и отнимают ужин у мирного человека. Будь они прокляты!

— Чего ты так злишься? Мы убили двоих, и ужин у тебя не отняли. Только и горя, что три пропавшие даром стрелы.

— Погоди, то ли еще будет. Они убийцы, эти дикари. Они еще выследят нас.

— Ничего, великий охотник Финн учует их на расстоянии. Ни одна птичка в горах не может испортить воздух без того, чтобы Финн этого не учуял.

— Смеху от тебя как от сломанной ноги. У меня дурное предчувствие, парень. Смертью в воздухе пахнет сильнее, чем зимой. — Финн вздрогнул и протянул к огню свои большие костлявые руки.

Маггриг промолчал. Он тоже чувствовал это.

Он внес куски оленьего мяса в мастерскую и развесил на крюках у дальней стены. Потом разостлал шкуру и принялся соскабливать с нее жир. Это была долгая работа, но Маггригу требовалась новая рубашка на зиму, и ему нравился рыжеватый оттенок кожи. Финн уселся рядом на верстак, рассеянно взяв в руки готовое древко стрелы. В другое время он мастерил бы оперение, но теперь сидел без дела.

— Что, опять спину ломит? — спросил, посмотрев на него, Маггриг.

— Как всегда с приходом зимы. Черт! Страх как неохота идти мне в Горный Трактир, да нужда заставляет. Надо сказать им, что надрены близко.

— Зато повидаемся с Бельцером.

— Он будет пьян, как обычно. И если этот боров оскорбит меня еще раз — клянусь, я выпущу ему кишки.

Маггриг встал и потянулся.

— Ничего ты ему не сделаешь. Да и он не хочет тебя обидеть. Ему просто одиноко, Финн.

— Жалеешь его, да? А я нет. Он не дал житья своей жене, покуда был женат, и в Бел-Азаре всем портил кровь. Подлая скотина, терпеть его не могу.

— Зачем же ты тогда купил его топор на торгах? Весь наш двухлетний доход угробил на это! А потом что? Обернул топор в промасленную кожу и спрятал на дно сундука.

— Я и сам иногда не понимаю, почему делаю то или иное, — развел руками Финн. — Наверное, мне претила мысль о том, что какой-нибудь северный дворянчик повесит его у себя на стене. Теперь я жалею об этом: деньги бы нам пригодились. Купили бы соли. Мне ее здорово не хватает. Обменять несколько луков, что ли? Черт, надо было нам задержаться и собрать надренское оружие — вот тебе и соль.

В лесу завыл волк.

— Вот сукины дети! — Финн встал и вышел в большую горницу.

— Теперь тебе, выходит, волки не угодили?

— От волков не бывает эха, парень, усвоишь ты это когда-нибудь или нет?

— Меня готовили в священники, Финн. Отец не думал, что мне придется разбираться в тонкостях волчьего воя.

— Если они отыщут хижину, можешь выйти и прочесть им проповедь, — хмыкнул Финн.

— Как по-твоему, сколько их?

— Трудно сказать. Обычно они сбиваются в шайки человек по тридцать, но этих может быть и меньше.

— А может, и больше?

Финн кивнул. Волк завыл снова — уже ближе.

Чареос остановил коня на вершине холма и посмотрел в долину, оставшуюся позади.

— В чем дело? — спросил Киалл. — Ты уже четвертый раз оглядываешься.

— Мне показалось, что я видел всадников — солнце блеснуло на шлемах или копьях. Может быть, это дозор.

— Ты думаешь, они ищут нас? Но ведь мы никаких законов не нарушали.

На лице Киалла Чареос увидел страх.

— Кто его знает. Князь — человек мстительный и полагает, будто я его оскорбил. Впрочем, даже он не сумел бы ни в чем меня обвинить. Поехали. К середине утра

мы должны быть в Горном Трактире, и я готов душу продать за горячую еду и теплую постель.

Тяжелые тучи над головой обещали снег, за последние два дня сильно похолодало. На Киалле были только шерстяная рубашка и штаны, и Чареосу при одном взгляде на него делалось холодно.

— Надо было купить перчатки, — сказал он, дуя на руки.

— Ничего, и без них неплохо, — бодро отозвался Киалл.

— Мне бы твои годы, — буркнул Чареос.

— Больше полусотни тебе не дашь, — усмехнулся Киалл. Чареос, сдержав сердитый ответ, направил жеребца вниз по склону. Жизнь идет по кругу, сказал он себе, вспомнив, как сам дразнил старого Калина. Старого Калина? Ему тогда было сорок два — на три года меньше, чем теперь Чареосу.

Жеребец поскользнулся. Чареос вздернул его голову вверх и откинулся назад. Серый восстановил равновесие и добрался донизу без происшествий. Тропа превратилась в горную дорогу, накатанную колесами телег, возивших лес в Тальгитир. Деревья здесь укрывали от ветра, и Чареос немного согрелся. Киалл поравнялся с ним. Серый тут же примерился укусить мерина, тот взвился на дыбы, но парень удержался.

— Продал бы ты этого зверя, — сказал он. — В нем черт сидит.

Это был хороший совет, но Чареос знал, что не расстанется с серым.

— У него скверный нрав, и он не выносит общества. Но мне он нравится. Он похож на меня.

Они выехали из леса. Внизу стояла кучка домов, посередине — трактир. Из двух его каменных труб валил дым, а у дверей собралось множество народу.

— Плохо мы подгадали, — проворчал Чареос. — Лесорубы явились на обед.

Путники въехали в селение. Конюшни помещались позади трактира. Чареос расседлал серого, ввел его в стойло, наложил вилами сена в кормушку и почистил коня. После они с Киаллом направились в дом. У огня места им не нашлось, и они уселись за стол. К ним подошла дородная женщина:

— Доброе утро, господа. Есть пироги, хорошая жареная говядина и вкусные медовые коврижки с пылу с жару.

— А комнаты найдутся? — спросил Чареос.