Разлом - Рия Альв

момент марионетка взмыла вверх и повисла, словно висельник в петле. Меня мгновенно бросило в жар от мысли, что Анс тут не единственный кукловод, а его марионетка теперь лишь поломанная кем-то игрушка.

Фрея бросилась за Ансом, но я остановил ее, дернув за руку. Впереди блеснуло что-то серебристое, точно натянутая проволока. Я хотел было оттащить Фрею подальше, но что-то обвилось вокруг моих колен, и я полетел назад, увлекая ее за собой.

Паутина. Сразу двумя восприятиями я ощутил, как она мягко, почти любовно, обхватила меня со всех сторон. Я завис под острым углом к земле, а Фрея упала на меня сверху. Так что мы сильно стукнулись лбами.

Я видел, как она беззвучно зашипела от боли, потерев рукой ушиб. Перчатки Фреи к паутине не прилипали, а вот часть рукава рубашки осталась на ней. Глянув на ее ноги, я понял, что они тоже связаны. Но судя по тому, как горели глаза Фреи, – это ее не остановит.

Она уперлась руками по бокам от моей головы и распрямила локти. Раздраженно сдула черную прядь, упавшую на лицо. И сказала одними губами: «Я нас вытащу».

Мне вдруг показалось, что я понял, что она придумала. Но даже если я был не прав, Фрея сориентируется.

Я оттолкнул ее от себя слабой воздушной волной, чтобы дать пространство для замаха. Фрея схватилась за рукоять меча обеими руками и от ножен рубанула по паутине, прямо сквозь меня. Ощущение было странное, но освобождение от паутины того стоило. Кое-как устояв, я успел подхватить Фрею. Небольшая вспышка светлой энергии пережгла нить паутины на ее ногах. За это Фрея поблагодарила меня взглядом.

Мы осмотрелись. Поляна изменилась. Не то чтобы разительно, просто теперь паутину стало видно. Плотный серый кокон, оплетавший деревья полукругом, выглядел примерно так же мерзко, как и ощущался. А вот Анса нигде не было видно, и от этого становилось лишь тревожнее.

Я заметил, что от того места, где меч Фреи разрезал паутину, по ней пробегала едва заметная дрожь. Словно волны по озерной глади. Я проследил взглядом за одной такой волной, запоздало понимая, что у каждой паутины должен быть паук.

Нечто неведомое, огромное и темное, что я поначалу даже не различил на фоне черных стволов, угнездилось почти около самых крон. У него было паучье тело, два острых клыка, торчащих из пасти, и восемь ног, заканчивающихся чем-то, очень напоминавшим кисти человеческих рук, но привлекало внимание другое. Глаза. У этого существа, кем бы оно ни являлось, глаза были почти человеческие. По всему телу. На морде, на спине, на лапах-руках. Большие, круглые, все эти глаза пристально смотрели на нас.

Фрея до сих пор стояла к нему спиной, так что я взял ее за плечи и развернул, почувствовав, как она вздрогнула, когда тоже увидела монстра.

И почему все всегда именно так? Почему местным монстром не могло оказаться что-то похожее на лесного зверя? Моркет обладает сознанием и знает, что я позорно боюсь пауков?

Но хуже всего было даже не это, а то, что чуть ниже, ближе к земле, я различил Рея, намертво влипшего в паутину, опутанного ею так, что торчала только голова. Он был без сознания, и я заставил себя верить в то, что он действительно просто без сознания, запретив продумывать другие варианты.

В голове навязчиво замелькали сцены из «Властелина колец» и «Хоббита». Интересно, у местной твари похожие замашки? Вероятно, мне бы тоже не помешал свет эльфийской звезды, но единственная звездочка здесь – я.

Фрея нырнула за дерево и тут же дернула меня за собой. Сначала я подумал, что поздно она спохватилась, паук уже нас видел, а потом понял – у Фреи есть план. И, кажется, она опасалась, что паук может быть разумен и понять то, что она собиралась донести до меня. Изъясняться пришлось быстро и жестами, но мы вроде как поняли друг друга. План был простенький, но на что-то более сложное времени не хватало. Фрея посмотрела на меня вопросительно. Я кивнул.

Ну, поехали.

Камень в навершии вспыхнул зеленым. Фрея в одно мгновение оказалась на середине поляны, а в следующее – ярко-зеленая волна энергии уже неслась в сторону паутины.

Паук спешно пополз вниз, ближе к Рею, но Фрея преградила ему путь новым ударом. Паутина начала опадать под собственным весом, разрываясь все сильнее. Наконец разрыв дошел до того места, где висел Рей, и он полетел вниз.

Первая сеть, которую я натянул, благополучно порвалась, потом вторая, третья, четвертая. Я решил сделать ставку не на качество, а на количество. Пятая сеть тоже порвалась, но это было неважно, за это время Фрея успела добежать до нужного места и поймать Рея в метре от земли.

Я облегченно выдохнул. Слишком рано. Фрея заметила опасность раньше меня и заслонила Рея собой. Несколько слоев паутины накрыли их точно сетью. Я бросился к ним, но мне преградили дорогу. Паук камнем рухнул откуда-то сверху.

Я чудом проскользнул под протянутой ко мне рукой. Черная ладонь сжала воздух и тут же снова метнулась в мою сторону. В этот раз она врезалась в щит. Сначала все шло неплохо. А потом я вспомнил, что рук у паука вообще-то восемь.

Меня дернули за ногу с такой силой, что хрустнуло колено. Мучительно долгую секунду я смотрел в глаз, раскрывшийся вдруг на паучьей руке, а потом метнул боевое заклятье прямо в него. Рука вспыхнула и отпустила.

Но да. Их все еще было восемь.

От сильного удара в висок у меня потемнело в глазах. Я отступил назад, чуть не падая, попытался сотворить заклинание, но не смог сосредоточится, и энергия рассеялась золотистым туманом.

Руки паука сомкнулись на шее, подняв меня над землей. Я смог выставить лишь слабое защитное заклинание, которое не позволило переломить мне шею мгновенно. Тонкие жесткие волоски его шкуры омерзительно царапали кожу. Я извивался, как мог, и колотил по лапам руками, но длинные пальцы так стискивали горло, что в глазах потемнело.

В висках оглушительно пульсировало. Паучья шкура резала кожу до крови, и монстр этим явно наслаждался: его глаза вращались, а между клыков показался кончик склизкого языка. Формулы всех известных заклинаний сложились в одну-единственную фразу: «Ты сейчас сдохнешь, Дей».

Нужно было успокоиться. Паук пялился на меня десятком своих безразличных черных глаз, и это чертовски пугало. Так что я зажмурился, чтобы там, где-то в самых темных закоулках сознания найти то, что чуть не убило Ронат. Я был не рад пользоваться этой силой,