Наследие предков - Сурен Цормудян

— Ну что, придурок! Слышал?! Ты слышал?! Они тебя слили! Ты для них уже мертвец! Ты понял меня?!

Пауль Рохес молча потер рукой ушибленное лицо и шмыгнул носом.

— Да, я слышал, — тихо произнес он.

— Вот то-то же. А мы за своих парней будем драться. И ответ твои подельнички получат точно в срок.

— Ну, твою выходку мы обсудим позже. Крепко так обсудим. По-мужски.

— Тигран, — виновато вздохнул Загорский. — Послушай. Я потом вернулся. Ну, бес в меня вселился…

— Бес, говоришь? Так я знаю один древний способ экзорцизма. Развальцую тебе одно нежное место большим тупым предметом. Бес оттуда и выскочит…

— Господи, Тигран, что за гадость такая? — поморщилась Рита.

— Потом увидишь. В этой процедуре доктор понадобится кстати…

— Прекрати уже…

— Ладно, — Тигран махнул рукой. — Оставим это на потом. Ну ты вернулся, ушлепок, и что дальше?

— Дверь уже была открыта. Дрезины на месте не было. А я нашел железнодорожный туннель и другую дрезину, ручную.

— Так. Ну и?

— Возле нее ошивался этот… Такой же… Вирт. Я его грохнул из пистолета… Послушай, Тигран. Я знаю, где «Валгалла». Я нашел в одном помещении схему и разобрался в ней.

— Она у тебя с собой? — спросил Баграмян.

— Нет. Она на стенде. Ее не снять. Не бумажная она. Но я набросал… Короче, слушай. Помнишь тот заваленный туннель, где радиация?

— Еще бы не помнить! — хмыкнул Тигран. — Утекали оттуда, как сайгаки.

— Так вот. Там был склад авиационных бомб. Предполагаю, судя по расположению, что этот склад снабжал аэродром Зеерапен.

— И где это?

— Это возле Люблино, — ответил Загорский. — Зеерапен прикрывал довольно большой участок. Направление на Земланд и на Пиллау, подземные хранилища в лесном массиве и так далее. Но вот что интересно. Там базировалась часть первой бомбардировочной эскадры «Гинденбург», для которой был разработан самолет Не-177V-38.[43] Хейнкель. А этот самолет был разработан как атомный бомбардировщик!

— Атомный бомбардировщик? Немецкий? Саня, да ты в своем уме вообще?

— В своем! — зло огрызнулся Загорский. — Ты дослушай! В Хагерлохе, в Германии, не помню точно, где, кажется, американцами был найден немецкий ядерный реактор! А свой первый реактор они получили еще в 1942 году!

— Реактор еще не бомба…

— Но огромный шаг к ней! А теперь представь. Восточный фронт с ужасающей скоростью катится прямиком в рейх. Они спешно создают урановую бомбу на простейшем, ударно-пушечном принципе! Три такие бомбы нашли в Красноторовке, когда сломали стену, но пустые, без урана!

— А ну те три тележки, что я случайно спустил с горки… — закивал Баграмян.

— И благодаря которым мы нашли путь в Пятый форт, — улыбнулся Бурков.

— Именно, — продолжал Загорский. — А теперь, Тигран, смотри сюда.

И он извлек из своего вещмешка одну из тех двух загадочных банок. Крышка неровно открыта ножом. Внутри войлочная прокладка и свинцовый цилиндр с клеймом на крышке.

— И что это?

— Здесь уран двести тридцать пять, — ответил Александр.

Ошарашенный Баграмян присел на корточки и взглянул на Загорского.

— Ты уверен?

— Конечно. Тут клеймо. И внутри сама урановая болванка. Тигран, за той стенкой ты нашел склад зарядов для атомных бомб.

— Вот, блин…

— Готовую продукцию, возможно, доставляли сюда из Германии. Поскольку тут были приоритетные цели. Только атомные бомбы были способны остановить Красную армию. Маскировали их под консервы. Сам уран добывали, наверное, в Чехии или в Южной Америке. Но это уже не столь важно. Важно то, что они были уже готовы бомбить. И видимо, верховная ставка знала об этом, потому и торопили так закончить войну. Потому так кидали армии вперед. На Кенигсберг. На Пиллау. На Берлин. Счет наверняка шел даже не на недели, а на часы. Когда наша штурмовая группа вошла в уцелевшую столовую аэродрома Зеерапен, то там на столах обнаружили тарелки с еще не остывшим борщом. Можешь себе представить, как торопились наши помешать той войне превратиться в атомную?! В подземном складе так и осталась готовая бомба. А может, и не одна. Но немцы не успели. А потом, возможно, от старости, произошло срабатывание ударного механизма, и бомба взорвалась. И мы нашли тот завал, образованный взрывом. Там, где радиация и остекленевшая порода…

— Да, но если бы на территории Калининградской области взорвалась атомная бомба… — начал было возражать Тигран, но Александр и тут не дал ему договорить.

— Землетрясение помнишь?

— Землетрясение? — Поморщился Баграмян. — А! Калининградское землетрясение две тысячи четвертого года?![44]

— Именно! Ну кто мог подумать, что в регионе, настолько удаленном от ближайших сейсмических зон, возможно землетрясение?! А оно произошло! Вот тебе ответ! Взорвалась немецкая атомная бомба, за много лет до этого приготовленная к погрузке на самолет, базировавшийся в Зеерапене!

— Вот те на!.. — ошарашено выдохнул Баграмян. Столько всякой разрозненной информации, которая, казалось, вообще никак не связана друг с другом, теперь выстраивалась в твердую и несокрушимую логическую цепь.

— Так вот. Объект «Валгалла» находится в паре десятков километров отсюда. Ведет туда вот этот метротуннель. И у нас теперь есть ручная дрезина, которую я отбил у того, первого вирта. Там находятся биолаборатории и сборочный цех корпусов урановых бомб. Вот зачем сюда пришли чилийцы из Дигнидада. Сейчас там, наверху, наверное, уже идет бой. Но для нас сейчас самое главное — уничтожить это жуткое наследие. Если мы покончим с этим десантом, то нет гарантии, что потом не придет другой. Нам надо уничтожить «Валгаллу» раз и навсегда!

Глава 24

ОТВЕТ

— Цинки погружены, дополнительное боепитание выдано! — отрапортовали ответственные сержанты.

— Техника готова?!

— Так точно!

— Отлично, — Шестаков потер руки. — Никита! У нас на складе где-то матюгальник был…

— Громкоговоритель? Да, имеется. Только аккумуляторов к нему нет.

— Ничего. Бросишь «сопли» напрямую к батарее командирского бронетранспортера. Ясно?

— Ясно!

— А сейчас флаг мне, быстро!

Младший сержант тут же передал ему сложенный российский триколор.

— Тот, которому я присягал! Красный! — зло прорычал старший прапорщик.

— Есть, — Никита скрылся из вида.

— А чего вы, сынки, все в ПШ[45] вырядились?!

— По русскому обычаю, товарищ гвардии старший прапорщик! В бой в чистом и парадном!