Брачный офицер - Энтони Капелла

Если начало сражения было бурным и шумным, теперь все превратилось в сущий хаос. Атакующие стреляли не переставая, уже дула их винтовок светились в темноте, как раскаленная кочерга. Джеймс встревожено искал глазами Ливию, ее не было видно. И вот они уже врезались в немецкие позиции, и образовалась такая толчея, что уже не было возможности ни искать кого-то, ни думать ни о ком, кроме тех, кто был тут, справа и слева.

Джеймс услыхал знакомый вой, как зудение бензопилы, прорезавший шум сражения. Этот жуткий звук он знал по Анцио — заработал тяжелый пулемет «Шпандау». Распахнув боковины кузова грузовика «MG-42» где-то посреди колонны, немцы вели беглый огонь из пулемета, кося и своих, и партизан в лихорадочном стремлении переломить бой в свою сторону. Джеймс нырнул в ров и оказался рядом со Слоном.

— Этот «Шпандау» нам совершенно ни к чему, — бросил Слон. — Думаю, смогу его как-то уговорить. — Он вытащил из кармана немецкую мину. — Сейчас в любой момент им придется перезаряжать ленту.

— Я с тобой! — сказал Джеймс.

И стал поспешно вставлять в свой автомат новую обойму.

— Не стоит, — сказал Слон. — Может быть опасно. К тому же, тебе Ливию надо отыскать.

— Не дури! Тебе нужно прикрытие.

— Элене передай от меня привет, — сказал Слон, переваливаясь через край рва.

Чертыхнувшись, Джеймс впихнул обойму и двинулся следом, низко пригибаясь к земле, пуская вправо и влево короткие очереди. Внезапная резкая боль в левом плече откинула его назад. Но он видел, как Слон, подползая к огневой точке, швырнул гранату прямо в пулемет. Что-то вспыхнуло, и грузовик взлетел на воздух, превратившись в огненный шар, втянувший в себя немало немецких солдат.

Уже через десять минут все было кончено, оставшиеся немецкие грузовики либо покатили обратно в долину спасаться, либо были захвачены партизанами. Но победа досталась слишком дорогой ценой. Партизаны потеряли боле половины своих людей. Джеймс отправился на поиски Ливии. Заглядывал в лица лежавших на земле, чтобы понять, нет ли ее среди раненых. Наконец он ее увидал: Ливия сидела на склоне горы возле мертвого Слона. Джеймс присел рядом, и они долго сидели молча. Когда наконец Ливия заговорила, ее голос прозвучал хрипло, устало:

— Я хочу домой…

Назавтра, когда они хоронили павших, еще одна колонна появилась в долине. Но на сей раз униформа была не серого, а защитного цвета, на антеннах машин развивались флажки союзных войск.

Джеймс в качестве переводчика отправился вместе с Дино. Рука с забинтованной раной от пули висела на перевязи. Он рассказал прибывшим, что происходило вчера, и командир части выразил партизанам благодарность.

— Кстати, — спросил он у Джеймса, — где вы так хорошо выучили английский? Для итальянца вы говорите просто великолепно.

Джеймс открыл было рот, чтобы объясниться, но почему-то у него вырвалось:

— Видите ли, я родился в Англии. Но вырос в Неаполе.

— Я так и думал. Ладно, мы поспешим за фрицами. Спасибо вам за все.

Когда они шли вверх по холму вдоль линии свежих могильных крестов, Дино заметил:

— Ты не сказал ему, что ты англичанин.

— Не сказал, — кратко подтвердил Джеймс.

Дино задумчиво на него взглянул. Остановился у ряда могил.

— Сколько крестов… Хотя есть и еще одно свободное место.

— Где это? — не понимая, спросил Джеймс.

Дино указал пальцем:

— Там, в конце. Приятно упокоиться тут, ты как считаешь?

— Красивое место.

— Может, и тебя здесь похоронить, рядом с твоим другом Слоном, а? «Здесь лежит Джеймс Гулд, офицер Британской армии, отдавший жизнь, доблестно сражаясь вместе с партизанами»… и так далее, и так далее…

— Дино, — сказал Джеймс. — Ты хочешь сказать, что мне… стоит пропасть без вести?

Дино вынул что-то из кармана:

— Вот, — сказал он, разворачивая.

Это был партизанский красный шейный платок. В уголке вышито имя: «Джакомо».

— Он был хороший человек, — тихо сказал Дино. — Один из многих хороших ребят, похороненных здесь. И думаю, он не стал бы возражать, если б ты носил его платок. Это ничем не хуже любого удостоверения личности, как ты думаешь? Этот платок да еще и письмо, написанное мной с благодарностью за твою помощь, откроет тебе не одну дверь в Италии после войны.

Дино вложил платок Джеймсу в руку.

— Вези ее домой, Джакомо! Вези Ливию обратно в Неаполь!

Глава 45

Семьдесят миль — семьдесят миль отвоеванной земли, уже обчищенной до предела двумя армиями. Есть было нечего, но они шли и творили пищу из воздуха.

— Что ты приготовишь мне сегодня на ужин, Жемс?

— Сегодня… — в раздумье лицо его напряглось, задача была не из легких, — сегодня я приготовлю тебе антипасто с noci in camicia, с грецкими орехами в пармезановом масле.

— А грецкие орехи из Сорренто?

— Разумеется. В тонкой скорлупке и прямо с дерева. Ни какие-то там ссохшиеся, что у англичан в ходу.

— А масло ты как приготовишь?

— Ясное дело заранее. Заблаговременно — часа эдак за два до ужина, так чтобы аромат базилика и пармезана полнее слился с ореховым.

— Правильно, — кивает она, — жаль только, что есть мне сейчас хочется. Это потому что идем и идем. Может, сделаешь мне мисочку пасты? Чтоб побыстрее?

— Конечно! Как насчет fettuccine al limone?

— Отлично!

— Тогда иду кипятить воду, чтоб заложить fettuccine…

— Ты хочешь сказать, что пасту не сам приготовил? — перебивает она.

— Гм… Ну, положим, сам. А теперь тру цедру примерно с полудюжины лимонов.

— Про лимоны расскажи.

— Лимоны из Амальфи, разумеется, очень крупные, и такие бледно-желтые, почти белые. На вид — бр-р-р! Противные, толстокожие, ведь чем толще кожа, тем слаще сок.

— Вот именно.

— А теперь просто смешиваю лимонную цедру с маслом и сливками…

— Сливок сколько? — спрашивает она. — И сколько масла?

— Quando basta. Сколько нужно.

Она одобрительно кивает:

— Так. Жемс, когда-нибудь ты заделаешься настоящим поваром.

— Премного благодарен, — говорит он, неожиданно польщенный комплиментом. — А я подаю пасту сразу, как только сготовлю, может, чуть-чуть перца добавлю. Ну что?

— Очень вкусно, — говорит она. — Такой вкуснятины в жизни не ела. Знаешь, просто не представляю, останется ли у меня место для следующего блюда.

— L'appetito viene mangiando. Аппетит приходит во время еды.

Они взошли на гребень горы и там сделали короткий привал.

— Смотри, вон лес! — указала она вниз. — Надо туда спуститься. Может, отыщем грибов или даже каких-нибудь плодов.

— Давай, — соглашается он.

Он не напоминает ей, — это вовсе ни к чему, — что эти леса уже давно прочесаны солдатами или такими же беженцами, как они.

— Абрикосы на сладкое — совсем неплохо.

— Вкусные абрикосы родятся только на Везувии.

— Ах, я и забыл! Значит, проходим мимо. Вместо них пару груш, ну и, может быть, вино.

Они прилегли на теплом солнышке. Ливия снимает ботинки и трет воспаленные пятки.

— Держу пари, брачному офицеру явно не хватает его мотоцикла.

— Понятия не имею, чего не хватает брачному офицеру.

— Что так?

— Брачный офицер… теперь это совсем другой бедолага. Может, в данный момент он как раз разбирает мои бумаги, думая про себя, какой невыразимый бардак. Зола в шкафу для документов… жестянка из-под бисквита, полная денег для подкупа… и еще, Бог знает, что он скажет про мои отчеты, если удосужится в них заглянуть.

Некоторое время оба молчат. Потом Ливия робко прерывает молчание:

— Но если ты теперь не брачный офицер, то…

— Могу остаться в армии и могу жениться, на ком захочу. Да, такая мысль и мне приходила в голову. Одна есть загвоздка — необходимо разрешение командира. Но, думаю, я это устрою.

— Устроишь?

— Эрик не слишком обрадуется, что нам стало известно их отношение к коммунистам. Если я пригрожу, что подниму скандал, он позаботится, чтоб мы получили все, что захотим. Возможно, даже сумеем упрятать за решетку твоего жулика camorista, где ему и место.

— Какой ты находчивый, Жемс!

— А ты думала! — кивает он. — Но, как говорит Анджело, голодный желудок ко всем беспощаден. Твоя очередь готовить.

— Как насчет… скажем… печеных блинов, начиненных моццареллой и зеленой фасолью?

— Звучит заманчиво.

— Так. Сперва нам нужна отличная моццарелла, — говорит она.

Она встает, протягивает ему руку.

— К счастью, моццарелла у меня есть, от моей собственной bufala, которая поджидает нас впереди, докуда осталось совсем чуть-чуть.

Он встает, не выпуская ее руки, так они и продолжают идти рука в руке.

— Потом понадобятся отличные яйца для блинов. Но, к счастью, у нас есть одна замечательная курица. И еще нужно молоко, опять-таки возьмем от bufala, и чеснок, чтоб его ароматом пропиталась фасоль…