Кровавый Король (СИ) - Кэйтр Элизабет

— Я не могу поклясться в том, чего так хочу, — Видар обжигает её губы дыханием, чувствуя дрожь в теле ведьмы. Не от страха. От желания.

— Достопочтенный Король Первой Тэрры, наречённый званием Чёрного Инквизитора и Поцелованного Смертью, зовущийся среди нежити Кровавым Королём, Вы только что скомпрометировали честь моей сестры Эсфирь Лунарель Бэриморт, урождённой маржанки, отречённой принцессы, наречённой званиями Верховной Тринадцати Воронов и Поцелованной Смертью, Вашей Советницы. Призываю ответить за содеянное или пасть в дуэли от моей руки — Принца Пятой Тэрры, покровителя малварских Карателей — Паскаля Яна Бэриморта — отречённого брата. Прошу взять во внимание, что в крови перерождённой Хаосом ведьмы ещё течёт кровь малварских королей и королев и где-то бьётся её сердце, что выращено Малвармой.

Голос Паскаля разрывает небо непрошенным фейерверком. Эсфирь и Видар медленно поворачивают головы на звук. Малварский принц тяжело дышит, будто произошло что-то непредвиденнее валяния короля и советницы на траве в объятиях друг друга. Рядом с ним стоит его охранник, таращась на короля и ведьму, как на солнце.

— Твою мать… — тихо хмыкает Видар, озорная ухмылка никак не хочет сходить с губ.

— Не примазывайся к моим выражениям, — зло шепчет Эсфирь, понимая, что только что на неё сошла снежная лавина. — И слезь уже с меня!

[1] Алкион — традиционная игра нежити, при которой одновременно говорят правду и ложь. Правда при этом всегда на поверхности и часто принимаема за ложь. Если играющему удаётся выиграть, то нежить обязуется исполнять его прихоти в течение дня. Название игры пошло от морской птицы «алкион», что кладёт свои яйца прямо на поверхность моря, отчего то сразу успокаивается.

31

Герцогиня Кристайн Дивуар скучающе переворачивала листы книги в гостиной зале. По её расчётам, король Первой Тэрры должен был появиться уже через несколько минут, чтобы прошествовать в сторону обеденного зала для завтрака. А уж там-то она обязательно выцепит его для разговора или чегопоинтереснее.

В последнее время, безусловно, стараниями малварской ведьмы, король избегал герцогиню. Кристайн искренне недоумевала, каким образом у той, которую король ненавидит всем сердцем, получилось протиснуться в узкий круг его Поверенных. Скорее всего, дело заключалось в Себастьяне, что так отчаянно скакал перед ней на задних лапках.

Кристайн, не сдержавшись, фыркает. Ничего, придёт время, когда все они склонят свои головы передИстинным Королём Пятитэррья. А самому Видару не останется ничего, кроме как быть с ней.

Время неумолимо бежит вперёд, заставляя её переворачивать листы резче и шумнее, но заветных лёгких шагов, как не было, так и нет. А вместо них — тяжёлая походка кого-то другого слышалась всё ближе и ближе.

Наконец, резные двери в гостиную распахиваются, а на пороге появляется генерал альвийской армии Себастьян Морган собственной персоны. Кристайн мельком бросает взгляд на входящего: начищенные сапоги, тёмно-коричневые брюки и мундир болотного цвета с золотыми эполетами. Она неопределённо хмурится. Поверенные короляочень редконосили мундиры, только в исключительных случаях, чаще всего их видели в наглухо-застёгнутых камзолах или в лёгкой, на первый взгляд, кожаной броне.

— Доброго времени суток, Кристайн, — Себастьян сквозь зубы здоровается, склоняя голову.

Если бы не слуги, что в этот момент пробегали мимо, он и вовсе не обратил бы на герцогиню никакого внимания. Слишком она не нравилась ему. Он столько раз говорил об этом Видару, что в пору было проверить язык на наличие мозолей.

— И Вам, генерал Себастьян, — она мерцает искрой хитрости в глазах.

Подавив рвотный рефлекс, Баш уже хочет пройти мимо, в сторону столовой залы, но, заметив, что они остались наедине, резко останавливается напротив. Пренебрежительно скользит по ней взглядом, кривя уголок губы в отвращении. Как же часто он пытался вразумить своего друга, что нахождениеэтой дамыпри дворе — дело опасное. Себастьян ничем не мог доказать её виновность хоть в чём либо, но почему-то был уверен, что она — одна из их проблем. Приходилось довольствоваться малым: король хотя бы оставил намерения жениться на ней. Это уже приносило частичку радости в душу генерала, которая хотела возмездия.

— Нечего его здесь поджидать, — Себастьян презрительно кривит губы, бегло осмотревшись.

Не хватало, чтобы слуги сплетничали о разговоре во всех углах замка.

— Какое Вам дело, генерал? — сладко хлопает глазами герцогиня.

— На Вашем месте, я бы переживал о своём положении при дворе. Особенно после того, как Вы поучаствовали в допросе.

Взгляд Себастьяна торжествовал. Почему-то он наотрез отказывался принимать тот факт, что и сама Кристайн могла стать марионеткой в чьих-то руках. Более того, он был уверен в её поглощающей ревности короля к ведьме. Картинка складывалась в чёткий паззл, который Баш и пытался донести, как до Видара, так и до Файялла с Изекиль. Те только отмахивались, но он знал, искренне верил, готовился положить голову на отсечение, что именно так и было.

— Я уже выложила всё, что знаю по поводу отвара, Себастьян. Я и представить не могла, что он может скрывать в себе что-токромелечащих свойств. Мой король не уличил меня во лжи.

Себастьян презрительно улыбается.

«Не уличил во лжи только потому, что ты действуешь слишком аккуратно! Но нарочитая аккуратность имеет свойство трескаться…»

— В таком случае, — в глазах сверкает самая настоящая ненависть. — Советую сегодня не опаздывать на завтрак. Король объявит важную новость.

— Да? Какую? — ни один мускул не дрогнул на лице Кристайн, но взгляд генерала заставил мурашки пробежать по спине.

«Я была аккуратна. Спокойнее. Дыши. Видар не мог узнать всё так быстро, даже благодаря этой малварской суке!»

— Кажется, его можно будет поздравить, — довольно растягивает слова генерал, поспешно удаляясь.

Кристайн с замешательством смотрит ему во след, а в следующую секунду отшвыривает книгу, слыша в ответ приглушённый писк служанки, в которую она попала.

— Чего вылупилась? Убери немедленно! — рычит герцогиня, а затем, гордо приподняв подбородок и расправив плечи, направляется следом за Себастьяном.

⸶ ⸙ ⸷

Несколько часов назад

— Ты издеваешься, Паскаль?! Какого демона? Какого демона ты имеешь право так говорить и ставить такие условия, когда пропал наш брат?! Наш, демон его дери, брат! Король! — голос Эсфирь срывается на крик.

Видар удивлённо поднимает глаза.

Вот уже добротных два часа после его «пьяных выкрутасов» они сидели в королевском кабинете, пытаясь не то оправдаться перед Паскалем, не то согласиться с ним. Но куда страшнее нависал иной факт — Брайтон Киллиан Бэриморт не прибыл в родной дом. Более того, Паскаль и королева-консорт получили письмо, не обременяющее надеждами и счастьем.

От него-то сейчас и отвлёкся Видар, оглядывая Эсфирь в новом свете. Он никогда не слышал крика от саркастичной ведьмы. И с каждым днём список «никогда не» постепенно сокращался. Иногда хотелось изучить каждый пункт списка целиком, но, казалось, душе ведьмы нет конца и края. Он хмурится, гоня прочь из головы ненужные мысли, возвращая внимание к письму.

По-хорошему, его вообще не должно волновать содержание. Он, в принципе, мог выбросить бумагу или сжечь, но зачем-то снова и снова скользил взглядом по корявым закорючкам, цепляясь только за одну строчку. Та, что была связана с ведьмой.

— Эсфирь, где-то бьётся твоё живое сердце, создатели которого наши родители, не Хаос. Да, он переродил тебя, сделав сильнее, но кровь водой не станет. Я поступаю в соответствие с Неправедным законом Тэрр. И ты должна делать тоже самое! — серьёзно и медленно проговаривает Паскаль.

Увидев сестру в объятиях короля, там, на берегу Альвийского каньона, он даже спокойно выдохнул. Эти двое упростили его план несколько часов назад.