Последний легион - Валерио Манфреди

Ливия постаралась выбросить из головы все это и думать только о себе и о настоящем моменте. Она, наконец, нашла способ переправиться через реку без особых проблем; в полумиле впереди девушка увидела большую баржу, которая собиралась вот-вот отчалить, чтобы перевезти с одного берега на другой песок и гравий. И Ливия действительно вскоре очутилась на палубе вместе с лошадью. Девушка уже начала надеяться, что все самое худшее позади, и что если она поспешит, то почти наверняка обгонит остальных, почти наверняка доберется до перевала, по меньшей мере, дня за два до товарищей. Если, конечно, не случится ничего непредвиденного.

Ливия направилась в сторону Тицинума, но постаралась держаться от города на приличном расстоянии, поскольку боялась, что там может стоять гарнизон армии Одоакра. Потом она повернула к озеру Вербано, где сумела присоединиться к каравану мулов, направлявшемуся к Месинскому перевалу; мулы были нагружены пшеницей, а заодно влекли целых три воза сена. Провизия предназначалась для крестьян, живших высоко в горах, где коров и овец на зиму приходилось загонять в хлева. Девушке объяснили, что крестьяне боятся теперь оставлять животных в нижних долинах, потому что их могут просто зарезать.

Чем выше поднимался караван, тем заметнее становился акцент в речи местных жителей, да и сама местность менялась на глазах. Огромные голубовато-зеленые озера остались позади, утонув в глубоких долинах, скрытые вершинами лесистых холмов, виноградниками и неизменными оливковыми рощами. Караван шел все вверх и вверх по крутым склонам, через березовые и дубовые леса — к лесам, состоявшим из пушистых елей и голых лиственниц.

На четвертый день пути Ливия рассталась со своими случайными попутчиками и, следуя указаниям карты Амброзина, направилась по уже покрытой снегом тропе, уводившей к перевалу. Дальше к северу находилась старая почтовая станция, до сих пор действовавшая, — возле деревни, называвшейся Тарусседум. Девушка уже издали заметила вившийся над трубой дым, и ей захотелось как можно скорее укрыться от пробиравшего до костей холода, — однако перед зданием почты она увидела множество военных коней, укрытых толстыми попонами; они стояли у коновязи под большим навесом. Ливия стала искать какое-нибудь более уединенное прибежище, к тому же расположенное достаточно высоко, чтобы из него можно было наблюдать за дорогой. К востоку от перевала Ливия обнаружила два бревенчатых домика; из их труб шел дым. Похоже, эти хижины принадлежали дровосекам, потому что вокруг них лежало множество бревен, и с некоторых из них уже была содрана кора, а кое-какие даже распилены и разрублены. Ливия подошла к одной из дверей и несколько раз стукнула в нее. Наконец вышла какая-то старуха. На ней было грубое, толстое шерстяное платье и войлочные туфли. Волосы старой женщины были заплетены в косы и заколоты на затылке деревянными шпильками.

— Ты кто такая? — грубо спросила старуха — Чего тебе надо?

Ливия сбросила капюшон и улыбнулась.

— Меня зовут Ирена, — сказала она. — Я ехала с братьями в Ретию, но вчера мы потеряли друг друга из-за снежной бури, но мы заранее договорились, что в таком случае встретимся где-нибудь здесь, возле перевала. Но в почтовой станции полным-полно солдат, а я девушка, да к тому же одна… Уверена, вы это понимаете.

— Я не могу предложить тебе ни ночлега, ни еды, — ответила женщина уже чуть менее суровым тоном.

— Я была бы счастлива переночевать в конюшне, у меня есть с собой одеяло… и я заплатила бы вам за любой обед или ужин, какой только у вас найдется. Отец и братья не останутся перед вами в долгу, когда приедут сюда

— А если не приедут?

Ливия содрогнулась при этих словах, подумав, что ее товарищи могли и в самом деле выбрать, в конце концов, другой путь, или просто заблудиться где-то… и, может быть, она их уже не увидит. Женщина явно поняла мысли Ливии и пожалела девушку.

— Ну, впрочем, — сказала она вполне добродушно, — если ты добралась сюда, то почему же и им не добраться? И ты права, одинокой девушке не дело ночевать в гостинице рядом со всеми этими варварами. Ты что же, девственница?

Ливия кивнула, робко улыбнувшись.

— Ну, в твоем-то возрасте это уже и лишнее. Я хочу сказать, тебе бы следовало давно выйти замуж и нарожать детишек. Ты совсем не уродина. Хотя, конечно, замужество — не такое уж веселое дело, ты и сама понимаешь. Ладно, входи, нечего стоять на пороге. Отведи лошадь в конюшню и заходи внутрь.

Устроив лошадь, Ливия вошла в дом и встала перед очагом, чтобы отогреть замерзшие руки.

— Я могу отправить мужа ночевать в конюшню, а ты можешь спать со мной, в моей постели, — сказала женщина. Ее неприязнь быстро растаяла, когда она рассмотрела безобидную внешность девушки. — От него все равно проку мало… я имею в виду, в постели.

— Спасибо, — ответила Ливия. — Но я не хочу причинять вам лишних хлопот. Конюшня мне вполне подходит. Мне там будет хорошо… да ведь я тут и ненадолго.

— Ладно, уговорила. Я подстелю соломы у той стены, что примыкает к дому, тут как раз очаг, видишь? Тебе будет тепло ночью. У нас ведь с наступлением темноты очень холодает, да ты, наверное, и сама знаешь.

Муж старухи вернулся домой с наступлением сумерек. Это был настоящий лесной человек: с топором на плече и с мешком железных клиньев в руках. Сопровождавшая его собака была на диво хороша — с шерстью мягкой и светлой, как овечье руно; она беспрекословно повиновалась каждому жесту хозяина и постоянно держалась рядом с ним. Мужчина, похоже, обрадовался гостье, и, пока они все ели, принялся расспрашивать девушку о том, что происходит в Тицинуме, Милане и при дворе в Равенне. Очевидно, благодаря тому, что его дом стоял у столь важной дороги, старик был неплохо осведомлен обо всем, что случалось в стране, или, по крайней мере, на большой равнине.

Старики, Урсин и Агата, не имели детей. Они жили в своей хижине с тех пор, как поженились, то есть лет сорок, по меньшей мере, прикинула Ливия. Урсин стал настаивать, чтобы девушка осталась на ночь в доме, с его женой, но Ливия вежливо отказалась.

— Моя лошадь может испугаться, если увидит чужого, и тогда уже всю ночь не даст вам спать. А если она убежит с испуга и ее украдут? Я тогда просто помру! Без лошади мне что делать?

В итоге девушка устроилась в конюшне, с животными. Она прижалась спиной к задней стенке очага, излучавшей такое приятное тепло… а Агата принесла ей еще одно одеяло. Ночь выпала такая ясная и звездная, какой Ливия никогда прежде не видела; и Млечный путь протянулся через небо, словно серебряная диадема на голове самого Господа. Ливия сразу заснула, не в силах уже сопротивляться усталости, но ее настороженный ум продолжал и во сне прислушиваться к звукам, доносившимся со стороны перевала. Девушка несколько раз просыпалась и выглядывала наружу. А вдруг ее друзья пройдут через перевал, пока она спит? Тогда все ее старания окажутся напрасными. Ей просто необходимо придумать какой-то способ, не позволяющим им разминуться…