Начать жизнь заново - Лана Кинлем

мальчика, послушали Митча, обвинявшего «эту сумасшедшую» во вторжении на частную собственность. Но, осмотрев его дом, никакого ребенка стражи порядка не нашли. Бедная Патрисия могла лишиться не только ребенка, но и свободы, однако Морган не стал писать заявление. Сказал только: «Уберите эту бешенную подальше от моего дома».

— Мне запретили появляться рядом с его домом, они сказали, что в следующий раз посадят меня, — давясь слезами, рассказывала Патрисия. — Но я ходила за ним попятам.

В конце концов Морган не выдержал, сказав, что утопил «это отродье» в ванной, и предупредил, чтобы она отстала от него, иначе будет всё очень плохо. Он говорил, что спрятал ребенка в подвале, когда подъехали копы, и он жалобно пищал там, словно маленький котенок. И когда у Моргана сдали нервы, он утопил его, как топят котят. Его сердце не дрогнуло, душа не отозвалась, если что-то из этого у него вообще когда-то было. Такой человек, как Митчелл Морган, не мог иметь внебрачного ребенка, который мог навредить его репутации.

Патрисия кинулась в полицию: она рассказала и о деньгах, украденных Митчем, и о ребенке, убитом им. Но никто ей не поверил, да и она никак не могла это доказать. Едва избежав ареста, она бежала из страны в Мексику и вернулась только сейчас, узнав о том, что Митчелла поймали.

— Мне все равно никто не верит даже сейчас, — с въевшейся за многие года печалью в голосе протянула женщина. — Да и времени прошло так много. Но я рада, что он понесет наказание. Хотя бы так…

Она снова разрыдалась. Девочки купили ей еще кофе, а потом проводили до отеля, в котором она остановилась. Они очень душевно попрощались, Патрисия пожелала им удачи, советуя не верить мужчинам с красивыми словами.

— Она не может больше иметь детей, — опустив уголки рта, протянула Роза, и я верил, что она грустит об этой незнакомке совершенно искренне.

Потрясение еще долго не отпускало меня после этой истории. Но поздно ночью, пока я курил, стоя на балконе отеля и глядя на сверкающие огни Чикаго, я думал о том, что Патрисия была не первой и не последней жертвой этого ублюдка.

Он совершенно точно заслужил всё то, что с ним случилось и, я был уверен, еще случится. Пусть это будет уже не моей заслугой.

***

После этого пошли долгие и длинные судебные разбирательства. Я больше не вмешивался, потому что этого уже не требовалось. Репортаж с места преступления у дома Моргана быстро облетел всю страну. К тому же Лилия с Розой перед тем, как вернуться в Торонто, внезапно проявили весьма своеобразное сострадание к Патрисии.

Заручившись помощью Джея по телефону, они рассказали ужасную историю этой женщины, пустив ее на растерзание соц. сетей. Интернет работал еще быстрее, чем новости, так что и об этом вскоре уже вовсю судачили на улицах, тихо передавали друг другу в кафетериях, прячась за чашками, словно это была грязная тайна, о которой не говорят вслух. Я ловил обрывки истории Патрисии из каждого окна, каждого поворота на многолюдных улочках Чикаго. А потом увидел и саму эту женщину на одном из заседаний.

Она выглядела намного старше своих лет, горе и отчаяние оставило на ней свой неизгладимый отпечаток, который не сотрешь ни словами, ни временем. Она всё еще носила траур по своему покойному сыну, но в тот момент, когда она сидела на заседании суда, не так далеко от меня, на ее лице угадывалась твердость. Ее глаза горели, и я чувствовал, что она переживает свое маленькое тихое торжество справедливости. Патрисия появилась лишь однажды, и после этого я больше ее не видел.

Я не знал и не мог предположить, как сложится ее судьба. Сможет ли она найти в себе силы жить дальше, снимет ли когда-нибудь это черное траурное платье. Но одно было ясно — она смогла дождаться своего часа отмщения.

Не имело значения по какой причине Лилия с Розой сделали всё это: действительно ли из сострадания, или по каким-то своим эгоистическим соображениям. Знали они или нет, но они сняли с плеч Патрисии тяжелую почти непосильную ношу, которую она тащила на себе из года в год. И я был рад, что теперь она сможет хотя бы наполовину, но всё же свободно вздохнуть.

Глядя на остальных людей, приходящих на заседания, я всё гадал, сколько из них тоже пострадали от рук этого ублюдка. Думал об этом и пытался отбросить эти мысли, убеждая себя, что меня это не касается. Ричи, смеясь, называл меня мессией, говоря, что я спас множество угнетенных от зла Моргана. Но я отмахивался от него, в конце концов, Морган, пусть и ублюдок, но всего лишь человек. А я… я мстил за себя. Эгоистично и мелочно я вершил свою месть: око за око, жизнь за жизнь. В юриспруденции и морали есть категория, называемая талион, также известная как равное возмездие. И я вершил его не для того, чтобы спасти кого-то, не для того, чтобы очистить свое имя. Я сделал это для того, чтобы хотя бы частично вернуть себе свою жизнь.

Спустя так много времени я наконец снова мог дышать полной грудью, я наслаждался каждым порывом ветра, не сдерживал улыбку, когда мне улыбались прохожие. Я снова чувствовал вкус жизни, отдающий ароматом кофе с корицей.

Впервые за всю свою жизнь я, наконец, был счастлив.

***

В конце концов Моргана посадили. После всего произошедшего, после всех постов в социальных сетях, общественность была настроена категорически против него. Меня буквально разрывало от истерического смеха, когда судья зачитывал приговор. Но я стоически досидел до конца, чтобы одним из первых вылететь из зала вместе со стуком молотка судьи, оповещающим об окончании заседания.

Я прекрасно знал, что на этом злоключения Моргана не закончатся: его ждали в тюрьме. Он успел поломать немало жизней, и эти искалеченные люди ждали его там, за решеткой. Конечно, тот факт, что Митчу оставили право на условно-досрочное освобождение немного меня раздосадовал, да и срок был не так уж и велик, на мой взгляд. Видимо, адвокатская палата все-таки смогла немного договориться. За бывшие заслуги. Но это уже было совершенно неважно. Это жирное пятно на его репутации уже никогда бы не позволило Моргану вернуться к нормальной жизни. А его самодовольство из него успеют выбить в тюрьме.

Пора было собираться домой. Меня грели эти мысли, я думал о том, что теперь у меня есть собственная квартира в Торонто, в этом прекрасном городе, в