Мезозой (СИ) - Дмитрий Медведев

Покопавшись в списке фильмов, Кирилл с Юлей остановились на какой-то японской мелодраме. Кинокартина неизвестного режиссера неожиданно затянула их, а неповторимая урбанистическая атмосфера Токио действовала столь удручающе, что ребята в ходе всего просмотра ощущали себя в самом эпицентре событий. Каково же было их облегчение, когда главный герой в конце концов развелся со склочной супругой и перебрался жить на Кунасири, где взялся писать картины для крупных европейских заказчиков.

Если честно, Юля куда больше увлеклась фильмом, чем Кирилл. Столь заинтересованное выражение на ее лице позабавило его и создало какое-то странное ощущение новизны, будто Кирилл видит девушку впервые.

Он не совсем понимал, что же так толкает его к Юле — настоящая симпатия или банальное желание близости, коей у Кирилла с момента разрыва с предыдущей пассией так и не случилось. Будь на его месте Сеня, все завершилось бы постелью уже сегодня, но Кирилл не любил так форсировать события, не желая понижать ценность знакомства с интересной девушкой. Возможно, это ошибка, и ему наоборот нужно с головой нырнуть в водоворот страсти, готовый закрутиться в любой момент, а не мелко и неуверенно шагать, выписывая круги вокруг близкой цели. Не только Арсентий разнес бы стратегию Кирилла в пух и прах — любой парень, имеющий положительный опыт общения с девушками, поступил бы так же. Но спутница Кирилла пребывала в замечательном настроении и в готовности дать ему шанс.

У Юли были красивые темные волосы и чуть смуглая кожа, длинные ресницы, темные глаза с каким-то хитрым огоньком внутри — все это идеально соответствовало любимому женскому типажу Кирилла, и даже кажущийся великоватым нос и, пожалуй, слишком тонкие губы не отталкивали, а, напротив, притягивали своим несовершенством. В конце концов, Кирилл ведь и сам не красавец с обложки модного журнала.

Наверное, медлительность и неуверенность в решающий момент — это ни что иное, как чувство вины перед Олей. Он ведь оставил ее безо всякой конкретной причины, объяснил свой уход тем, что он не может ей дать того, чего она заслуживает. Это был малодушный поступок. На самом деле в их отношениях что-то выгорело дотла, Кирилл начал избегать девушку, хоть внешне она по-прежнему привлекала его, да и темы для разговоров всегда находились. Что же случилось между ними, что Кирилл охладел? Он сам не понимал, и это пугало его, сдерживало от новых амурных приключений, потому что нет никаких гарантий, что подобное не случится вновь, и что он не причинит боль еще одному ставшему близким человеку. Когда уходишь сам, сердце порой болит ничуть не меньше, чем если кто-то оставляет тебя.

Однако и противиться естественным желаниям сил уже не было. Кириллу как воздух нужно было живое тепло, молодость требовала того, что ей причитается, и, когда на экране замелькали титры, он чуть неловким, но все же уверенным движением обнял Юлю, привлек к себе и поцеловал. Девушка совершенно не противилась и податливо двинулась навстречу. Прикасаясь к ее губам, Кирилл чувствовал, как по уставшему от серого одиночества телу волной расходится приятное, почти забытое тепло.

77

— Представляешь, они хотят забраться в мой мозг. И отказаться нельзя — судя по тону этого Вита, на мне и так уже какие-то подозрения.

В ночном парке царило блаженное безмолвие. Никому не было дела до этого места в субботу, и, пока Подкова ломилась от наплыва требующих отдыха посетителей, стеклянный филиал Земли пустовал.

В воздухе витал густой запах чайных роз и мирабилиса, погружая ребят в легкий и приятный дурман. Без Юлиной помощи Кирилл не опознал бы ни один аромат, а она разделяла каждый оттенок, незамедлительно сообщая, какому растению он принадлежит. Когда-то девушка хотела стать ботаником, но, увы, как-то не срослось.

Ребята лежали на еще теплой травке, глядя сквозь невидимый из-за своей чистоты стеклянный потолок прямо в небо. Кирилл до сих пор не привык к невероятной яркости здешних звезд, которым больше не мешали ореолы искусственного света, укутывающие земные города. Небесные светила были прекрасны, и, приглядевшись, можно было различать их цвета и оттенки — чье-то сияние теплело оранжевым, чье-то отдавало прохладной синевой, а чье-то завораживающе отсвечивало перламутром.

— Так ты и не сопротивляйся, — Юля приподняла голову, поцеловала Кирилла в щеку и снова легла, вернув правому плечу приятную теплую тяжесть. — Пусть делают свои дурацкие тесты. Я могу присутствовать, если хочешь.

— Хочу, конечно. Как раз хотел тебя об этом попросить. Вит вроде согласился — я его уже об этом спросил — но кто знает, вдруг тот нейробиолог запротестует.

— С чего бы? Никаких секретных операций ведь там не планируется, а со мной тебе будет спокойнее.

В Кирилл сердился. Сердился, и ничего не мог с этим поделать. Ему не нравилось, что такая вот непонятная и достаточно неприятная ситуация омрачает начало новых отношений. То, что это именно новые отношения, Кирилл уже не сомневался.

Если честно, он совсем не был уверен в том, что в лаборатории все пройдет гладко. Неспроста ведь он «разговаривает» с чудовищами, заставляя их действовать себе в угоду. Ой, неспроста… Все это как-то связано с голосами в голове, и само признание в подобном автоматически поставило бы Кирилла в глазах ученых в один ряд с сумасшедшими. Но и обмануть технику не выйдет, это, наверное, невозможно.

Точное и современное оборудование — а оно у гросвилльских мозгоправов точно имеется — враз выведет Кирилла на чистую воду. И самое забавное, что ученые узнают о нем больше него самого. Черт подери, он должен как-то докопаться до истины первым, прежде чем это сделают другие. Но времени в обрез, все закрутилось слишком уж нежданно и быстро.

— Мне нужно самому узнать правду. Узнать ее первым, понимаешь? — Он повернул голову к Юле и прочел в ее глазах тревогу и сочувствие.

— Конечно, понимаю, — тихо проговорила она. — Я могу сто раз спросить тебя про твоего папу, выведать все мелкие детали, какие ты помнишь, но я не уверена, что это принесет результат.

— Почему?

— Мне кажется, что такие «якоря» срабатывают внезапно и отчасти случайно, когда этого не ждешь.

— Давай все же попробуем. Вдруг поможет — я ведь настроен на то, чтобы вспомнить. Я очень этого хочу.

— Что ж, давай.

Юля задавала самые каверзные вопросы, выпытывала все до самых мелочей, забиралась в самые глубины памяти Кирилла, но тот, отвечая и вспоминая, не ощущал ничего особенного. Он с замиранием сердца ждал, когда же заколет в затылке, но этого так и не случилось.