Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха - Дилго Кхьенце Ринпоче

же не буду в рамках этих воспоминаний рассказывать о его учителях, что ознакомили его с природой ума и занимались его духовным развитием.

ТАШИ НАМГЬЯЛ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В КХАМ

Вскоре после того как Ринпоче прибыл в Сикким, он вспомнил, что пришло время снабдить средствами монахов, обучавшихся в шедре Кхамдже. До Сиккима дошли новости, что недавно в некоем конфликте был убит Адрунг Пхунцог. Говорили, что в Тибете наступают тёмные времена. Поэтому Ринпоче решил послать верного человека в Дзонгсар, который проследил бы, чтобы учащиеся получили средства. Чагдзо предложил послать Таши Намгьяла, который воспринял это предложение с искренним энтузиазмом. Однако Ринпоче хотел послать самого Чагдзо. Таши Намгьял рассказывал мне, что подслушал, как они спорят о том, кто должен ехать.

Чагдзо не хотел ехать, поскольку боялся, что его сразу арестуют, как только он заедет на территорию Кхама. Ринпоче же утверждал, что семья Таши Намгьяла наверняка находится на особом наблюдении у китайских коммунистов и что нет никаких гарантий, что он сможет успешно выполнить задание. Ринпоче аргументировал свою позицию тем, что китайцы арестовали даже его брата, однако в итоге Чагдзо смог убедить Ринпоче.

– Похоже, больше ехать некому, – сказал Таши Намгьялу Ринпоче. – Поэтому я посылаю в Кхам тебя. Я сделал гадание и получил подтверждение, что ты сможешь выполнить задание. Конечно же, со своей стороны я буду всё это время за тебя молиться.

Ринпоче помолчал немного и продолжил:

– Ты любишь дорогие вещи, но я прошу тебя: не пытайся привезти с собой обратно какие-нибудь символы тела, речи и ума или какие-либо другие ценные вещи. Просто раздай монахам зерна на полгода, и всё! Больше ничего делать не надо! Скажи управляющим, что шедра прекратит своё существование, если студентам вовремя не выдавать провизию. Собери всё доступное зерно, а если не хватит, возьми недостающее из запасов лабранга. Я напишу подробное письмо кхенпо шедры с инструкциями.

Перед самым отъездом Таши Намгьяла Ринпоче попросил его привезти лоскут монашеского одеяния, которое носил его отец (он считал, что если поджечь это одеяние, то дым можно использовать в медицинских целях), которое хранилось в сокровищнице лабранга. И снова Ринпоче напомнил Таши Намгьялу, чтобы тот не брал с собой в обратную дорогу ничего ценного. Он говорил ему об этом снова и снова, даже когда давал своё благословение в дорогу.

Таши Намгьял отправился в Кхам и в точности выполнил всё, что ему поручил Ринпоче. В какой-то момент он вдруг засомневался, не выдать ли монахам зерна за целый год, но, поскольку Ринпоче дал чёткое распоряжение насчёт полугода, то так он и сделал. Позже он признавал, что совершил тогда ошибку, поскольку через восемнадцать дней после его возвращения в Сикким стало известно, что коммунисты забрали у Гонгна Тулку шесть тысяч мешков ячменя из запасов монастыря.

Во время своего пребывания в лабранге Таши Намгьял заметил, что в нём поддерживается безупречная чистота и что масляные светильники горят день и ночь. Трубы и другие инструменты были аккуратно завёрнуты и лежали в футлярах на своих местах. Работы по украшению деревянными узорами кораллового храма, который располагался в резиденции Ринпоче и в котором должны были быть установлены статуи восьмидесяти махасиддхов, велись точно по расписанию.

Следующие три ночи Таши Намгьял провёл в своей комнате в лабранге. На деревянной полке за его подушкой стоял колокольчик, который ему подарил Ринпоче. За эти три ночи не раз ему в голову приходила мысль забрать этот колокольчик с собой в Сикким. Но когда он поразмышлял о том, как много святых реликвий и ценных вещей лабранг уже потерял, то принял решение оставить колокольчик на месте. В конце концов, все здесь верили, что придёт тот день, когда Ринпоче вернётся.

Завершив все порученные ему дела, Таши Намгьял снова покинул Тибет. Он возвращался налегке, как и наставлял его Ринпоче. Он остановился в Друмо, чтобы прихватить сорок или пятьдесят статуй, которые ещё не были отправлены в Миндроллинг, а затем отправился прямиком в Сикким. По прибытии он первым делом зашёл к Ринпоче, чтобы отчитаться о своей поездке.

– Что привёз? – сразу же спросил его Ринпоче.

– Я последовал вашему совету и не привёз ничего, – ответил Таши Намгьял.

– А монашеское одеяние моего отца? – напомнил Ринпоче. Таши Намгьял передал ему маленький лоскут чёрной парчи.

– Это не от одеяния моего отца, – уверенно возразил Ринпоче. – Это лоскут одежды Терчена Чоклинга. Но, впрочем, это не важно.

Они немного поговорили, а затем Ринпоче спросил, привёз ли Таши Намгьял что-то ещё. Таши Намгьял ответил, что больше ничего не привёз.

– Я думал, что ты по крайней мере прихватишь трубы, которых нам так не хватает для цог на десятый и двадцать пятый дни. Но, раз не привёз, обойдёмся и так.

Выяснилось, что Ринпоче несколько раз упоминал в разговорах с Чагдзо и Кхандро, что им очень нужны трубы, и о своей надежде на то, что Таши Намгьял их привезёт. На это Таши Намгьял признался, что не решился ослушаться прямого требования Ринпоче.

РАЗРУШЕНИЕ ШЕДРЫ КХАМДЖЕ

Через некоторое время один монах – я думаю он, был родом из Ладакха – посетил Ринпоче в Сиккиме и рассказал ему печальные новости. Шедра Кхамдже была разрушена, а статуя Майтреи осквернена. Все кхенпо были схвачены и увезены из монастыря. Ринпоче был сильно расстроен услышанным. Монах из Ладакха позже рассказал мне, что допустил ошибку, рассказав Ринпоче о разрушении шедры, и он потом сильно раскаивался, что не удержал язык за зубами. Но было уже поздно. К тому же Ринпоче сам начал его расспрашивать о новостях из монастыря, что ему оставалось делать?

ПРЕДСКАЗАНИЯ

Я не могу рассказать подробно о жизни Ринпоче в Сиккиме, поскольку мне и самому об этом никто особенно не рассказывал. Не думаю, что там случалось много важных событий, о которых можно было бы рассказывать интересные истории. В основном это были слухи о разногласиях в окружении Ринпоче и о том, что Ринпоче не нравится его новый образ жизни. Он не хотел жить в Сиккиме и если в Тибет вернуться было невозможно, то он предпочёл бы жить в Индии. Однако Чагдзо Цеванг Палджор был резко против возвращения в Тибет и переезда в Индию. Он говорил, что если Ринпоче попробует вернуться в Тибет, то его сразу бросят в тюрьму, где он останется до самого конца жизни. А если он переедет в Индию, то останется без поддержки своих щедрых спонсоров, которые жили здесь, в Сиккиме. «Без финансовой поддержки, – жаловался Чагдзо. – поскольку у нас нет за пределами Тибета ни собственной земли, ни жилья, мы просто все помрём с голода».

Старуха из Мона

В предсказаниях, сделанных Понлопом Лотером Вангпо, говорилось, что Ринпоче встретится с серьёзными препятствиями, когда ему будет пятьдесят или шестьдесят лет.

Основным источником