Голубая моя планета - Герман Титов

Я привел эту цитату из статьи Ю. Гагарина потому, что мы часто обсуждали этот вопрос, стараясь разобраться в том, что именно должны делать в космическом полете автоматы, а что человек, экипаж космического корабля.

Мы все, в том числе и Юрий Гагарин, сходились на том, что в данном случае не может быть применено однажды найденное решение. О выдающейся роли автоматов как разведчиков космоса много и правильно говорилось в последнее время в печати. Я же попытаюсь более обстоятельно коснуться вопроса о роли человека в освоении космоса, и в частности в управлении космическими кораблями, оснащаемыми все более совершенной и сложной техникой.

В первую годовщину своего полета я получил письмо от однополчанина. Приведу здесь отрывок из него: «Когда в августе прошлого года я услышал по радио о твоем полете, сердце мое переполнилось чувством большой радости. Видел бы ты, Герман, как в течение тех исторических суток мы волновались, переживали за тебя! Меня и старшего лейтенанта Дворникова буквально засыпали вопросами:

- Как Титов, выдюжит? Крепкий парень?..

Приходилось отвечать и отвечать, рассказывать подробно о нашей жизни в Сталинградском училище, в полку.

Радостный был тот августовский день. Но буду, Герман, откровенным. Мне тогда и чуть взгрустнулось. «А почему я не рядом с тобой? - сверлила мысль. - Как бы хорошо быть вместе». В те минуты припомнился мне один осенний день, как несколько лет назад мы возвращались из Ленинграда в свой полк после выходного дня. Сошли с поезда и, шагая по знакомой дорожке, увидели в небе быстро передвигавшуюся яркую светлую звезду. Это был первый разведчик космоса, наш первый советский спутник.

- А что, Юн (так ты меня называл в шутку), оседлать бы эту машину... А? - задумчиво сказал ты.

Об этом подумал и я. Тогда это было мечтой. Но сегодня наша мечта стала явью. Ты оседлал более сложную машину - космический корабль. Твоя мечта, Герман, сбылась. Ты одним из первых преодолел земное притяжение, и целые сутки провел в ранее таинственном и загадочном космосе».

Что мне особенно дорого в этом письме? Мой товарищ в доказательство того, что я «выдюжу» в космосе, сослался на мой летный путь, а космический корабль определил просто как «более сложную машину» по сравнению с самолетом.

Это мнение авиатора я привел вовсе не потому, что я по профессии летчик. Этот пример, на мой взгляд, поможет нагляднее представить, как авиаторы и космонавты рассматривают проблему, которую инженерная психология определила как «человек и машина».

Существует мнение, что космонавт не сможет соперничать в точности управления с автоматическими системами, поскольку его органы чувств маловосприимчивы. Я вспомнил разговор с «управленцами» (система ориентации), когда они сказали после моего полета, что автоматическая система ориентации обеспечивает большую точность, чем ручная. Но ведь автоматическая система при своей работе имела совсем иную информацию, нежели космонавт. А он имел на «Востоке» для целей ручной ориентацией коническое зеркало, по которому должен был определить величину угла отклонения по тангажу и крену, не имея даже никакой градуировки на этом зеркале, в то время как в автоматическую систему ориентации достаточно точно сообщались величина угла, угловая скорость движения и угловое ускорение. Поэтому неправомерно говорить о точностях при существенно различной информации для выполнения операций. Неплохо было бы дать космонавту подобную информацию, а затем попробовать сравнить точности, веса систем и надежности. Думаю, что получились бы интересные результаты.

Значительность и актуальность проблемы «человек машина» стала особенно заметной в последние годы. В жизнь человека вошли огромные скорости, и он стал управлять сложными устройствами, обрабатывать огромный объем информации, столкнулся с процессами, которые протекают чрезвычайно быстро.

Представьте себе реактивный самолет, летящий со скоростью, втрое превышающей скорость звука. Перед летчиком, управляющим таким самолетом, возникает «cлепое» пространство, которое он не успевает воспринимать Летчику кажется, что предметы, замеченные им, находятся впереди самолета, а фактически они уже позади Ему не хватает времени осознать, «обработать» доставленную информацию. Прежде человек не имел дела с большими скоростями, быстро протекающими процесса ми - и он не испытывал затруднений в управлении летательными аппаратами. Недостаточная быстрота нервно, психических процессов не доставляла ему хлопот. В настоящее время положение изменилось.

Лет десять назад всерьез обсуждалась проблема «человек или машина?». Понимать ее следовало примерно так: кто кого? Сторонники машин утверждали, что автоматические устройства все могут делать сами и способны полностью заменить человека. Раздавались голоса, будто человек со своими органами чувств безнадежно устарел и не способен управлять машинами, требующими быстрой реакции.

Аргументы сторонников автоматики казались неотразимыми. Медики и психологи приводили данные о «несовершенстве» человека. Появились автоматические устройства, которые управляли электростанциями и газопроводами, пилотировали самолеты. «Думающие» машины сочиняли музыку, переводили иностранные тексты, ставили диагнозы больным. Писатели-фантасты, заглядывая вперед, рисовали картины того, как автоматы, самообучаясь, самоорганизуясь, станут умнее, сильнее человека, вступят с ним в конфликт и, в конце концов, подчинят его себе. Один из таких конфликтов показан в фильме «2001-й. Космическая Одиссея», сделанном по сценарию Артура Кларка. В нем показан мятеж робота, совершающего вместе с космонавтами полет к Юпитеру.

Подобная точка зрения на автоматизированные устройства, на мой взгляд, продиктована изумлением перед действительно поражающей воображение техникой. Но человек непрерывно растет, совершенствуется, а вместе с ним совершенствуются творения его рук и разума. И хотя он вычисляет медленно и неточно, а количество информации, которое он в состоянии переработать в еди­ницу времени, невелико и работоспособность его ограничена (ему надо отдыхать - восстанавливать свою физическую и умственную энергию), человек может делать то, что недоступно ни одной даже самой совершенной машине. Собственная воля и разум помогают исправлять собственные ошибки. Машина же ограничена заданной ей программой.

Человек не будет следовать формальной логике «машинного мозга», если она противоречит здравому смыслу. А с машиной такое случается довольно часто. Но самое важное, что отличает человека от машины, - это его способность разумно и творчески действовать в непредвиденных, незапрограммированных ситуациях; способность, отчасти основанная на работе никем еще не смоделированного подсознания, на интуиции.