Секториум - Ирина Ванка

— Как будет происходить торможение, конечно, неизвестно? — спросила я.

— Конечно, — ответил Андрей. — Спроси у Його. Может быть, с тобой он будет более откровенным. Боюсь, что над этим вопросом нам с вами придется работать. Именно нам. И тебе, Миша, в первую очередь. Його когда-нибудь нас покинет, а в Секториуме нет даже подходящего оборудования.

Його тем временем снова скрылся в саду. Я нашла его под тем же кустом, в той же позе бодхисатвы. То ли он притворялся спящим, то ли подчеркивал свой нейтралитет в безразличном ему мире. Его лицо выглядело слишком умиротворенным, по сравнению с двумя моими товарищами, оставленными в порыве дискуссии.

— Його! Кажется, ты наделал переполох в нашем сонном царстве.

Його не среагировал на мое появление, только расстелил подол. То ли пригласил сесть рядом с ним, то ли наоборот, заявил права на ближайший участок газона.

— Мне придется тебя расспросить. Уж прости нас, невежественных.

— Ты не должна заниматься тем, что опасно.

— Кто-то должен этим заняться.

— Пусть не ты, пусть другой.

— Если мне будет угрожать опасность, ты заберешь меня на Флио, так ведь?

— Можно ждать год, но нельзя всю жизнь…

Я села рядом с ним, положила на колени тетрадку и огрызок карандаша, но Його глаза не открыл. Похоже, меня он видел сквозь двойное веко, не исключено, что без одежды, даже без кожи и мяса. Так, облачко души в клетке из ребер.

— Я задам всего один вопрос, но прошу тебя на него ответить. Если это тайна, я буду молчать. Если это сложно, я постараюсь вникнуть. Скажи, пожалуйста, что такое бог?

— Ваш бог?

— Допустим, наш, ваш или общий. Скажи мне, Його, существует ли он?

— Его нет, — ответил Його.

Миша постучал в двери сада.

— Мы уходим, — крикнул он. — Но скоро вернемся. Тебе не пора на работу?

— Обманываешь, — сказала я Птицелову, когда за Мишей и Андреем закрылся лифт. — Какая-то управляющая субстанция все-таки есть. Расскажи мне, что это?

— Ее нет, — повторил мой задумчивый товарищ.

— Есть, — возразила я. — Если нет бога, благодаря кому же человечество живет до сих пор? Кто, если не бог, дал ему силы столько раз возрождаться после катастроф?

— Бог — слабость и невежество…

— Бред собачий! Сиги считают, что земляне — самые гуманные из всех известных однотипных сообществ. Если бы мы были слабы и невежественны, мы бы бегали в шкурах и ели соплеменников.

— Гуманизм — не дорога к будущему.

— А что, по-твоему, дорога?

— Свобода — дорога. Прочее — тупик.

— Свобода от чего? Что такое свобода? Право каждого творить то, что взбредет в голову?

— Сильная цивилизация выдержит такое испытание. Слабая — уступит место.

— Однако ты рассуждаешь, как дикарь. Скажи еще, что планета перенаселена.

— Перенаселена, — передразнил меня Птицелов.

— А если я уеду на Флио, с перенаселением будет покончено? — На провокации мой гость не отвечал. — Но раз уж ты обозначил проблему, помоги нам ее решить. Предложи хотя бы какой-то выход.

— Иди за мной на Флио, — предложил Птицелов, и я пошла в офис за своими товарищами.

В кабинетах было темно. Только хозяйство Индера сияло в конце коридора, высвечивая внутренности помещений. У компьютера шефа я заметила три светлых пятна: одно — проблески работающего экрана, два других — улыбающиеся физиономии Миши и Андрея.

— Что это вам так весело? — спросила я. В сером поле двигалась картинка звездного неба. — Я-то думала, они порнографию смотрят.

— А это разве не «порнуха»? — спросил Миша, указывая на проплывающую мимо звезду. — Такой параллакс…

— Кто?

— Анджей, объясни девушке, кто такой параллакс.

— Эти малые галактики в созвездии Льва, — объяснил Анджей, — ведут себя так, будто они ближайшие к нам звезды. Миша показывает ускоренную запись за последний сезон.

— Запись с наших радаров? — уточнила я.

— Слава богу… — ответил Миша. — Если в НАСА получат такую картинку, они всей конторой побегут к психоаналитикам.

— А почему такой параллакс?

— Почему, почему… Потому, что программа глючит, — объяснил Миша, — почему же еще?

— Почему она глючит?

— Именно это я пытаюсь понять. Знаешь, что за звезда?.. — он указал на самую яркую точку космического пейзажа.

— Альдебаран, — сказала я специально, чтобы он разозлился моей глупостью и хотя бы таким путем уделил мне минуту внимания.

Миша не был настроен меня стыдить. А, может быть, я нечаянно угадала. Чем дальше уплывали звезды, тем меньше он реагировал на мое присутствие. Андрей уступил мне кресло и устроился за спиной, на краю стола.

— До чего упертый мужик, — пожаловалась я ему, — скрытный, хитрый и твердолобый. Иногда я боюсь оставаться с ним в модуле. Чует мое сердце, добром не кончится. Либо я с ним что-нибудь сделаю, либо он со мной.

— Очень ты мне нужна… — проворчал Миша.

— Я не про тебя, а про Птицелова. Скоро он начнет в открытую шантажировать. Что со мной будет на Флио? Что мне там делать?

— Я тебе потом объясню, что делать, — сказал Миша.

— Вообще-то я разговариваю не с тобой, а с Андреем.

— Анджей, объясни девушке, что надо делать, оставшись с мужиком наедине.

— Странная ситуация, — согласился Андрей. — Ему зачем-то нужна твоя добровольная готовность отправиться с ним.

— Зачем? Он мог похитить меня год назад, и никто бы не знал. Я не вижу логики в его поведении.

— Похищенный человек оставляет на месте похищения слэповый выброс, — сказал Андрей. — Его внутренняя природа деформируется, иногда разрушается. Не думаю, что его интересует твое тело… Похоже, ты нужна ему целиком, а это возможно только при добровольной готовности. Что бы там ни было, продержись до возвращения шефа. Все проблемы можно решить, если понять, откуда они берутся. Мы многого не знаем, не стоит дергаться. Пока не вернутся альфы, я бы не советовал… — он вынул сигарету и стал хлопать себя по карманам в поисках зажигалки.

— И мне, — попросил Миша, не отводя глаз от экрана.

— И мне, — попросила я.

— Тогда идем в холл, — сказал Андрей. — Не ровен час, сигнализация сработает.

— На табачный дым не сработает, — возразил Миша.

— Все равно, не надо дымить в чужих кабинетах.

Мы переместились в холл, включили вентиляцию, зажгли свечу последней найденной спичкой, развалились в креслах и закурили, но не успели сделать по затяжке, как пространство вокруг нас содрогнулось. Грохнул взрыв, от которого мы словно по команде залегли под стол, а потом не сразу решились подняться. Стены кабинета шефа были разрисованы сажей, внутри стояла дымовая завеса, эхо дребезжало в ушах, дверь перекосилась на петлях, и выпучилась в коридор. Из лаборатории вылетел напуганный Индер.