Парадокс Севера (СИ) - Побединская Виктория

Диана посмотрела на меня.

— Что-то я волнуюсь. А ты? Нет?

Я ободряюще улыбнулся.

— Если я смог совет директоров убедить, что в состоянии управлять целой компанией, думаешь после буду волноваться перед встречей с твоей бабушкой?

— Думаю, тебе стоит, — покачала она головой.

Я взял ее за руку, переплел наши пальцы, поднес к губам и поцеловал.

— Да нормально все будет, не переживай.

Я конечно понимал, что ее бабушка не в восторге от наших отношений, но, как оказалось, к тому, что меня ждало, все равно был не готов.

— Ты только молчи, ладно? Говорить буду я, — абсолютно серьёзно попросила она, когда мы выходили из машины.

Но ответить я ничего не успел, потому что ее бабушка уже встречала нас, стоя на пороге и придерживая дверь одной рукой.

— Дианка! — И в то же мгновение она заключила ее в объятья.

Я протянул руку, чтобы представиться, но не успел даже произнести своего имени, дверь предо мной захлопнулась.

— Бабуля, — раздалось с той стороны возмущенное.

— Это не я, это ветер, — невинно ответила женщина.

Кажется, я недооценил противника.

Дверь распахнулась снова. Только на этот раз передо мной была Диана.

— Проходи, — сказала она и добавила уже шепотом: — Бабуля не специально, правда.

Очень я в этом сомневался, но сделал вид что ничего не заметил.

— Виктор, — протянул я руку.

— Роза Эльдаровна, — ответила женщина. Она была невысокой и некрупной. Чертами мягкими и округлыми. Совершенно не подходящими строгому взгляду, все еще направленному в мою сторону.

Мог поклясться, она была не из ворчливых, потому что вокруг ее рта и глаз залегали глубокие складки, какие бывают только у людей, которые часто улыбаются.

— Спасибо, что Диану привез, — ответила она, так и не пуская меня дальше порога. — Но домой я тебя не пущу. Не обижайся.

— Ба, — раздалось жалобное где-то сбоку.

— Поезжай обратно. Места у нас все равно для гостей нет.

— Бабуль, Виктор остановится в гостинице.

— Вот и чудесно. До свидания, Виктор.

И эта крошечная женщина буквально вытолкала меня обратно за дверь.

— Бабуль, ты что творишь? — вскинулась Диана по ту сторону. Двери новые им бы явно не помешали. Эти тонкие настолько, что слышно буквально каждое слово. — Вот сейчас он точно посмотрит на нас и подумает: «И зачем оно мне?», и поймет, что таких усилий я точно не стою.

— Ну и дурак тогда. Считай повезло, что пол жизни на него не потратила. А что у него на голове?

— Волосы, ба, — простонала Диана.

— Да вижу я, что волосы. Почему они такие длинные? Ты что связалась с хиппи? Я думала, они в восьмидесятых все повымерли.

Я провел рукой по голове, ухмыльнРоза Эльдаровна окинула меня абсолютно непроницаемым взглядом, засунув руки в карманы халата.

— Проходи, — сделала шаг в сторону, чтобы я мог войти. — Я отправила Дианку за хлебом, так что пока ее нет, сможем поговорить спокойно.

Я разулся и прошел на кухню.

— Чаю не предлагаю.

— Не стоит, — сдержанно ответил я.

Мы присели за стол, друг напротив друга. Вот только этот разговор больше походил на допрос, нежели на дружеское знакомство.

— Сколько вы вместе?

— Четыре месяца.

— Твои родители, чем они занимаются?

— Их уже нет, — ответил я, но тут же себя поправил. — Вернее, есть отец, но не родной. У нас строительный бизнес. Довольно крупный. Так что, если вы переживаете, что я не смогу ее обеспечить…

Роза Эльдаровна вздохнула, покачав головой.

— Ты неплохой вроде парень, — сказала она, будто пытаясь донести до меня что-то важное, чего я не понимал. — Вижу, воспитанный, и ты ей нравишься, но... ты ж понимаешь, она еще совсем девчонка. Ей нужно учиться, узнавать мир, заниматься спортом, заводить друзей. А не парней.

— Я согласен, но разве кто-то ее ограничивает?

— Я просто не хочу, чтобы она слишком рано погружалась во все «это».

— Под «всем этим» вы понимаете… отношения?

— Ты прекрасно понимаешь, что я под «этим» понимаю. Ей итак слишком рано пришлось повзрослеть. И я не хочу, чтобы все «прелести» взрослой жизни валились на нее снова. Я просто хочу защитить ее от всего этого, — всплеснула она руками. — От боли, от разбитого сердца. Еще хоть ненадолго.

— Я хочу того же.

— А то я не знаю вас…

Под «нами» её бабушка по всей видимости подразумевала мужчин в целом.

— Роза Эльдаровна, — попытался я оправдаться, но оказался перебитым.

— Ты ее любишь? — внезапно спросила она. — Дианку-то?

Уставившись на выбитые на белой скатерти круги, я замолчал. Каждым нервом чувствуя, что сейчас стоит быть предельно честным.

— Я предпочитаю такими признаньями не бросаться, — ответил я, тут же заметив на лице напротив настороженность. — Это слово слишком обесценили. Можете считать меня старомодным, но для меня оно равно нерушимому обещанию. Мы вместе всего несколько месяцев, и было бы не честно клясться в любви просто, чтобы произвести на вас впечатление, когда ей я подобных слов еще не говорил ни разу.

Впервые я видел, чтобы эта женщина так внимательно слушала.

— Мне нравится Диана. Так, как ни нравилась ни одна девушка до нее. И если вас интересуют мои намеренья, могу сказать, они предельно серьезные.

Роза Эльдаровна медленно встала, потянулась за чашкой на решетчатой металлической сушилке, налила чай и поставила передо мной.

— Спасибо, — произнес я, внимательно за ней наблюдая.

А потом она вдруг отвернулась и, принявшись суетиться возле духовки, доставая что-то оттуда, вдруг смахнула ладонью слезу с щеки. Я не знал причины, но это явно не были слезы счастья за будущее внучки. Тут было что-то еще, гораздо более серьезное.

— Может мне на машине за Дианой съездить? — предложил я, чтобы разрядить обстановку.

— Не нужно, ей полезно прогуляться, — поставив на стол корзинку с выпечкой, словно за ней и отлучалась, ответила женщина. — Да и не стоит ей меня в таком состоянии видеть. Впечатлительная, придумает еще чего.

Хозяйка встала снова, наливая чай уже себе. Я молчал, ожидая, пока она заговорит первой.

— У нее никого. Родители погибли давно, может знаешь? — Я кивнул. — Родственников у нас здесь нет. Только она да я. И конечно мне бы хотелось знать, что в ближайшем будущем ей будет на кого опереться.

Я не стал произносить подобного вслух, но сопоставляя в голове одно с другим — слезы, больницы, невнятные объяснения врача, — уже догадывался — она больна.

— Диана знает? — задал я единственный вопрос, ответ на который мне был важен.

Несколько секунд между нами висела тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов и лаем собак за окнами.

— Я решила не рассказывать ей, — ответила Роза Эльдаровна, сжимая кружку ладонями. — Хочу, чтобы она хоть немного успела насладиться жизнью. И так много лет в глуши прожили, а в этом году столько перемен случилось: эта стипендия, новые друзья, большой город. Не стоит ей знать. К тому же, после определённого возраста уже не так важно, когда этот день придет, верно?

На улице скрипнула калитка, Роза Эльдаровна, словно собравшись, подхватилась и впервые обратилась ко мне:

— Виктор…

Но я уже знал, о чем она попросит.

— Я обещаю, что ничего ей не скажу.

Уже чувствуя ту боль, что ее ждет. Боль, которую пережил сам когда-то, оставшись с ней один на один, и поэтому еще сильнее желая Диану от всего на свете защитить. Но нельзя защитить от жизни. Все, что я могу — только быть рядом.

— Ответьте только на один вопрос, — попросил я. — Как вам врача подговорить удалось? В новогоднюю ночь.

Женщина улыбнулась той самой улыбкой, против которой я когда-то не смог устоять, увидев её на лице Дианы, и хитро прошептала:

— А у меня свои методы.

И я рассмеялся.

Дверь распахнулась. Диана влетала в кухню и тут же остановилась, словно ударившись о невидимую сцену.

— Виктор?

Одного моего имени, с выдохом расцветающего на ее губах, было достаточно, чтобы самый отвратительный день стал лучшим в жизни. Мне хотелось подойти и поцеловать ее, но я не рискнул даже с места сдвинутся. Не стоило испытывать границы дозволенного.