'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

опоздал. Эта тварь уже нависала надо мной. И смотрела в глаза.

Глаза джинна напоминали драгоценные камни. Не в плане, что «ах, какие красивые, мужчина, пойдёмте в ЗАГС», а реально напоминали. Огранённые сапфиры или типа того. При этом ещё и подсвечивались слегка.

И смотрели, мать их, в самую душу. У меня возникло отвратительное ощущение, будто меня выворачивает наизнанку. Только не физически, а душевно.

— Великие люди — великие желания, — прошипел джинн. — Слушаю и повинуюсь, хозяин…

А в следующую секунду исчез.

Я посмотрел на лампу, потряс её, послушал. Лампа как лампа. Потёр — ничего.

— И что это было? — спросил у присутствующих.

Из присутствующих ответить могла одна Земляна. Терминатор не разговаривал по определению, Николка валялся в отрубе. А Земляна стояла рядом с ларем и смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Джинн принял твоё желание!

— Эм… круто. А какое?

— Не знаю. Самое сокровенное. Чего ты больше всего хочешь?

— Помимо того, чтобы раздолбать Николке башку о стену?.. Даже не знаю. Как все, наверное. Квартиру, машину, мира во всём мире — желательно именно в таком порядке…

— Нет. Там было что-то другое.

— Вот это-то меня и беспокоит. Что теперь эта тварь сделает? И когда?

Земляна пожала плечами. Зашевелился и застонал Николка.

Так, ладно. Сперва с этим сучьим сыном разберёмся. Хватит его тут терпеть.

Я кастанул Костоправа себе на лодыжку и встал. Ну, хоть кого-то сегодня побью за то, что не выспался. Тут же прибежали Гравий с Захаром.

— Вовремя, — похвалил я. — Нас почти совсем не успели убить.

Глава 21

— А что было-то? — спросил Захар. — Грохот стоял — даже не сразу поняли, куда бежать.

— Наш общий друг кое-что украл. То, чего красть не следовало. И это привело к весьма неприятным последствиям.

Все посмотрели на Николку, съёжившегося в углу. Тот уже окончательно пришёл в себя и захныкал:

— Что вы со мной теперь сделаете⁈

— А что с тобой делать? — пожал плечами Гравий. — Порубим на куски, да свиньям скормим. Собаке — собачья смерть, такое моё мнение.

— Жалко свиньям-то, — разглядывая Николку, проговорила Земляна. — Тощий, хромой, весь какой-то жёлтый… Пёс его знает, чем болеет. Вдруг и свиньи заразятся.

— Ну, не хочешь свиньям — можем в лес отвести. Привяжем к дереву, медведей на него выманивать будем.

Вот прям интересно стало — это они сейчас всерьёз, или слишком долго со мной общаются, троллить научились?

— Не на-адо! — взвыл Николка. — Смилуйтесь!

Он пополз ко мне, явно норовя то ли целовать ноги, то ли облизывать руки, а может, ещё какую гадость замыслил в этом духе.

— Господин охотник! Христом богом прошу! Я — что угодно, любую работу выполнять готов! Хоть и правда в свинарнике, только не убивайте!

— Да видишь, какая ерунда. Нет у меня свинарника. Конюшня есть, но там ты Даниле больше мешаться будешь, чем помогать. Да и вообще, прислуга у меня выполняет чётко обозначенный круг задач. Если вдруг какие трудности, всегда можно Терминатора подключить. А лишняя единица в штате — только лишняя головная боль. Так что, видимо, придётся тебя и правда…

— Нет! — Николка зарыдал в голос. — Я ещё молодой! Я жить хочу!

— Ползунов тоже не старик.

— Отмолю! Христом-богом клянусь, все грехи отмолю! Только не убивайте!

— Смилуйтесь над ним, барин, — вмешалась жалостливая тётка Наталья. Она образовалась в дверях, тоже привлечённая сначала грохотом, а потом внезапной тишиной на подведомственной территории. — Сведите хоть к соседям, что ли. Мне давеча на рынке экономка господина Дорофеева говорила, что барин новых охотничьих птиц привёз, так прислуга в птичнике ажно с ног сбивается.

— Спасибо, матушка! — теперь Николка бросился в ноги к тётке Наталье. — Попроси за меня, век бога молить буду!

— К Дорофееву, говоришь, — задумался я. — Ладно, понял. Ребят, вы пока посидите, чаю попейте. Я мигом.

Наклонившись к Николке, взял его за шиворот. Так мы и переместились к имению Дорофеева — я и Николка на четвереньках у моих ног.

Дорофеев в этот момент исключительно удачно выходил из ворот усадьбы.

— О! — увидев внезапно образовавшуюся у ворот композицию, удивился он. — Право, даже предположить не берусь, что вы намерены делать с этим человеком, Владимир Всеволодович.

— Да понимаете, Михаил Григорьевич, в том и беда, что сам пока не решил. Думал вот с вами посоветоваться, не нужна ли прислуга?

— Хм-м. Ну, вообще, прислуга — это такая вещь, которая всегда пригодится. А что он умеет делать?

— Воровать умеет. Я его в Петербурге поймал, в Летнем саду. Теоретически — руки ловкие должны быть. Если на птичник пристроите, яйца не побьёт.

— Не побью! — ударяя себя в грудь, заверил Николка.

— Воровать? — озадачился Дорофеев. — А если он…

— Не. Это вряд ли. Я его специальным колдовским Знаком пометил. Если украдёт или сбежать попытается, тут же узнаю. И второй раз уже не помилую. Тебе как больше нравится, Николка? Свиньям на корм пойти, или тварным медведям на приманку?

Николка затрясся.

— Не буду воровать! Клянусь!

— Ну, смотри. Если с птичника господина Дорофеева хоть одна яичная скорлупка пропадёт…

— Не пропадёт! В оба смотреть буду! Нешто я, потомственный питерский вор, не замечу, коли другие воровать станут?

— Заметишь?

— Всенепременно!

— Мне кажется, Михаил Григорьевич, вариант неплохой. Попробуйте. Не понравится что-то в его поведении — зовите меня. Мои коллеги охотники большие выдумщики. Особенно по части того, как расправляться с ворьём.

— Договорились, Владимир Всеволодович.

Дорофеев коротко дунул в висящий на шее серебряный свисток. Через минуту у ворот образовался управляющий.

— Ваше сиятельство?

— Этого — сведи на птичник, — Дорофеев кивнул на Николку. — Для начала пусть научится помёт убирать. Дальше видно будет.

— Слушаюсь, ваше сиятельство!

Управляющий кивнул Николке. Тот поспешил за ним.

— Любопытный у вас досуг, Владимир Всеволодович, — вежливо заметил Дорофеев. — Ворьё в Петербурге ловите.

— Ну, ещё бы. Я же начинающий романист. Для реалистичности сюжета мне необходимо погружение в среду обитания персонажей.

— О! Кстати! Давно хочу спросить, как продвигается ваш роман?

— Довольно успешно. Уже по три тысячи знаков в день пишу. К концу месяца планирую дойти до четырёх. А там