Возвращение в Гильдию - Василий Блюм

— Ну, что там еще такого, из-за чего стоит торчать посреди степи?

— Следы, — Мычка поднял глаза на мага. — Такие следы оставляло животное, что мы преследовали по заказу, и точно такие же следы, только больше, я обнаружил возле трупа Беркута.

Зола пожал плечами, сказал, поджав губы:

— Все это замечательно, но я не вижу повода далее оставаться возле лужи, здесь сыро и отвратительно пахнет.

— Тем более, нам же лучше, — добавил Шестерня, — походя поймаем зверя и доставим заказчику в самом свежем виде.

Дерн покачал головой, напомнил:

— Если вы не забыли, Беркут считался лучим охотником в племени…

— Да хоть лучшем на всем свете, — взорвался Зола. — Нас пятеро опытных бойцов. За последнее время мы видели столько, сколько иным не встретить и за жизнь. И мы будем трястись от страха из-за какого-то там волка переростка? Пойдем, нужно успеть набрать веток на костер, я не хочу потом бродить в темноте с риском оставить глаза на острых сучьях.

Проследив, как Зола с Шестерней быстрым шагом уходят к роще, Дерн пожал плечами, и устремился вслед за товарищами. Сопровождаемый подземницей, пошел и Мычка. Его уши, то и дело, подергивались, ловя неслышимые звуки, а лицо оставалось напряженным, словно вершинник размышлял над какой-то невероятно сложной задачей.

Пока разводили костер и разбивали лагерь, Мычка бродил вокруг, пристально разглядывая одному ему видимые следы, и лишь, когда в наступивших сумерках стало невозможно различить даже собственную руку, вершинник подошел к огню.

Глядя на сосредоточенное лицо Мычки, Шестерня хлопнул товарища по плечу, сказал весело:

— Брось, мы почти дома. Осталось лишь обтереть ножки, да шагнуть через порог.

Себия произнесла со смешанным чувством:

— Всегда с интересом посещала новые места, а сейчас чувствую странную робость, словно мне предстоит что-то необычное.

Зола лишь махнул рукой, произнес с легкой тоской:

— Нет там ничего необычного, заурядный городок, простые люди, нехитрые заботы…

Дерн улыбнулся краешком губ, сказал задумчиво:

— По сравнению с тем, что мы пережили, неторопливая жизнь города действительно покажется скучной.

Не соглашаясь, Шестерня тряхнул головой, сказал с чувством:

— И вовсе наш городок не так плох. В нем есть отличные местечки, где служанки всегда улыбчивы, посетители благодушны, а пиво настолько великолепно, что уходить не хочется даже после того, как карманы опустели, а в глазах начало двоиться.

Улыбнувшись, Мычка кивнул, произнес негромко:

— Да и я, если честно, не раз вспоминал уютные стены нашей таверны, аппетитные запахи кухни, Шейлу…

Глаза подземницы нехорошо блеснули, взглянув на вершинника, Себия поинтересовалась подчеркнуто отстраненно:

— Шейла… Кто это?

— Хозяйка корчмы и руководитель нашей гильдии, — просто ответил Мычка.

— Мы ей многим обязаны, — добавил Дерн. — Это она, в свое время, предложила каждому из нас попробовать силы в качестве наемников. До этого я был простым травником, Мычка занимался охотой, Шестерня строил дома, а Зола подрабатывал в городской академии, преподавая студиозусам основы магического искусства.

Девушка раскрыла глаза, воскликнула удивленно:

— Так вы не профессиональные наемники?

Болотник сдержано улыбнулся, ответил:

— Вопрос терминологии. Гильдия существует уже несколько лет, и с переменным успехом выполняет многочисленные заказы, но сие не означает, что мы занимаемся исключительно этим.

Подземница покачала головой, сказала с уважением:

— Вы настолько хорошо сражались, что казалось, в этом вся ваша жизнь. Не думала, что можно достигнуть подобных высот, занимаясь чем-то еще.

Зола покосился на Себию, сказал насмешливо:

— Жизни свойственно удивлять. Я бы тоже никогда не подумал, что скромная дочь военачальника не просто искусный боец, но к тому же маг, владеющий сложнейшими заклятиями запретной школы.

Девушка смущенно потупилась, а Шестерня широко, с привыванием зевнул, пробормотал:

— Давайте спать. Жду не дождусь, когда наступит утро, чтобы с первыми лучами зори… — не договорив, пещерник откинулся на ворох травы и тихо засопел.

Гладя на Шестерню, стали укладываться и остальные, так что вскоре лагерь погрузился в сон, и лишь неутомимое пламя костра охраняло сон путешественников, рассеивая ночной мрак и успокаивающе потрескивая углями.

Мычка проснулся от странного ощущения, не открывая глаз, привычно прислушался. Ухо не уловило обычных ночных звуков, лишь тихий шум ветра в кронах деревьев нарушал мертвую тишину. Нахмурившись, вершинник открыл глаза, привстал на руках, осматриваясь.

Обведя глазами лагерь, Мычка почувствовал, как волосы поднимаются на загривке. Возле затухающего костра он находился один, спутники исчезли, лишь смятые охапки травы, служащие кроватями, сиротливо вырисовывались во тьме.

Внезапно ухо уловило далекий крик. Мычка мгновенно подхватился, вскочил, прислушиваясь. Крик повторился, но уже гораздо ближе. Вершинник замер. Разум порывался бежать, тело требовало немедленных действий, но что-то глубоко внутри предостерегало от спешки. Разрываясь от противоречивых чувств, Мычка попытался разобраться. Кричала женщина, но что-то в этом крике было неправильно.

Крик повторился. Казалось, незримая девушка подошла совсем близко, и с безумной страстью призывает прийти на помощь. На помощь… Со страстью… Мычка обмер, понимая, что именно вызвало сомнение. Ночная гостья не нуждалась в защите, призыв содержал сильнейшую страсть, что разжигала кровь и заставляла сердце биться сильнее.

Приказы сознания слабли под ударами желания, тело против воли двинулось на зов. Чувствуя, что еще немного, и он не выдержит, Мычка, что есть силы, закусил губу, одновременно вызывая в памяти образ Себии. Боль отрезвила, а точеное лицо подземницы окончательно ослабило хватку страсти. Глубоко вздохнув, Мычка остановился, и одновременно прекратился зов, словно неведомая гостья поняла, что потерпела пораженье.

Победно усмехнувшись, Мычка сделал шаг назад, но в это мгновение из-за ближайших деревьев метнулась тень. Но охотничьи навыки не подвели. Избегая удара, вершинник упал на землю, откатившись в сторону, тут же вскочил на ноги, пытаясь сориентироваться, но вновь мелькнула тень, и пришлось вновь падать. Противник двигался почти бесшумно и настолько быстро, что Мычка тратил все силы лишь на то, чтобы уходить от атаки.

Двигаясь рывками, постоянно падая и вскакивая, вершинник сумел добраться до костра, где, улучшив мгновение, выхватил из огня пару пылающих головней, и, перекатившись через угли, вскочил на ноги, угрожающе выставив горящие ветви перед собой.

Блеснули огоньки глаз, из тьмы выдвинулся серый сгусток, приблизился, обрел плоть. Мычка с удивлением и страхом всматривался в приближающееся существо. Вытянутый череп, усаженные многочисленными зубами челюсти, покатый лоб, густая фиолетовая шерсть, животное до боли напоминало обыкновенного волка, если бы не глаза, круглые, почти человеческие, они пылали ненавистью, а отражающие пламя огней, крестообразные зрачки, казалось, смотрели в самую душу.

Животное приблизилось еще на шаг, и Мычка с холодком отметил пребывающий в непрерывном движении гибкий хвост, вооруженный тонкой острой иглой. Мгновение они недвижимо стояли друг напротив друга. Существо прожигало вершинника взглядом, словно оценивая силу противника, тонкий хвост двигался все медленнее, пока не замер совсем, и в этот момент тварь атаковала.

Готовый к нападению, Мычка успел среагировать, ткнув ветви-факелы вперед и вверх, он одновременно присел, уходя от атаки. Но животное двигалось с поистине фантастической скоростью, не давая жертве опомниться, оно атаковало вновь. Мычка двигался на пределе сил. Выронив оба факела и потеряв нож, он уворачивался больше по наитию, не успевая отслеживать атаки твари. Каждый раз, теряя существо из виду, Мычка холодел, почти физически ощущая, как острые зубы вгрызутся в плоть, а игла вонзается в сердце, но отработанные рефлексы раз за разом бросали тело в сторону, спасая вершинника.

Бросок. Едва не прихватив клок волос, над ухом с лязгом смыкаются челюсти, а щеку обдает потоком воздуха. Сердце надрывно колотится, заставляя кровь нестись по кругу, поддерживая чудовищный темп. В груди жжет все сильнее, а пот заливает глаза, делая и без того темную ночь вовсе непроглядной. Перекат. Земля мягко толкает в плечо, а по спине нежно, едва задев, проскальзывают острые когти. Прыжок. Обдав смрадом, перед лицом раскрывается усаженная сотнями мелких зубов пасть. Спасая жизнь, руки выстреливают вперед, принимая на себя немалый вес животного. Земля опрокидывается. От удара в спину со свистом вылетает дыхание, а острые сучки больно впиваются в тело даже сквозь толстую кожу доспеха. Жесткие когти с силой рвут грудь, острые зубы щелкают с противным треском, норовя прихватить шею, а тонкая игла мечется, то и дело, выныривая из тьмы возле самых глаз.