Волшебник - Павел Миротворцев

       - Э-э-э... канализация на крыше?

       - Да, можно сказать и так, - кивнул Берг. - Изначально был план очистительных заводов, но решили, что растения будут намного лучше и дешевле... да и чисто психологически для людей так намного полезнее.

       Вспомнив Ханан-Кай, где у каждого дома был свой, пусть и маленький, но садик, с травой и деревьями, я согласно кивнул.

       - Для нас ведь даже такая простая вещь как деревья, зачастую, большая роскошь, - тем временем, продолжал Берг. - Большинство лесов были вырублены под поля еще столетия назад, поэтому деревья можно увидеть только в небольших парках, созданных эльфами по особому Императорскому указу.

       Я едва не застонал, когда понял, что у меня появилось еще, как минимум, два вопроса. И мне просто жизненно необходимо было получить на них ответы... иначе мое любопытство грозило меня же и убить.

       - Последние два вопроса, - тяжело вздохнул я, чем вызвал добродушный смех Берг.

       Его смеху вполне соответствовал его же улыбка, но никак не его внешность. Он выглядел слишком мрачно, а смеялся и улыбался слишком по-доброму.

       - Задавай, - с улыбкой, поощрительно махнул он рукой.

       - Ты говорил, что проект "Летающий Город" уже исполнен, так почему бы...

       - Можешь не продолжать, - выставил он перед собой руку, заставляя меня замолчать. - Проблема в том, что технология еще не отработана, поэтому многое неизвестно. Сейчас этот летающий остров представляет собой одно большое поле, засеянное пшеницей и, наверное, пройдет еще не один десяток лет, прежде чем Император даст разрешение на его заселение. В ближайшем будущем планируется запустить еще два подобных острова, но и на них никто не будет жить, кроме совсем небольшой группы магов, ведущих исследования в этом направлении.

       - А откуда вы берете землю на эти острова?

       - Это второй вопрос? - чуть приподнял он бровь.

       - Третий, - скрипнул я зубами.

       - Отрываем куски от материка и перегоняем дальше в море, - улыбнулся Берг.

       - Так они маленькие?

       - Первый, который уже запущен, имеет вид квадрата со сторонами в тридцать километров длиной. Глубину почвы хотели сначала взять метров в двадцать, но потом посчитали и решили обойтись десятью.

       Моя челюсть в очередной раз сделала попытку упасть на пол.

       - И каким образом можно вырвать и перетащить подобную.. подобную хрень?!! - в порыве удивления, взмахнул я руками, просто не в силах подобрать слова.

       - Четыре Высших Мага и куча кристаллов магии, - едва заметно пожал плечами Берг, будто ответ на этот вопрос был чем-то само собой разумеющимся.

       "Высшие Маги могут делать нечто подобное?" - это была моя первая мысль после ответа Берга.

       Представив сколько тысяч тонн (сотен тысяч?) весит подобный кусок земли... пожалуй, в этот момент я в первый раз засомневался в своей способности стать Верховным Волшебником Империи. А еще оставалось удивляться, почему обладая подобной силой, люди до сих пор не уничтожили "свой" Некрополь? Ответ, конечно, у меня был, но очень уж этот ответ мне не нравился. Зато сразу же вспомнил насчет рассказа о том, как один Высший Маг мог сдерживать двух Демиличей. Если два Демилича способны тягаться на равных с Высшим Магом, который может выдирать из земли десятикилометровые куски земли. На что же тогда способны Жнецы Смерти, не говоря уже о Косе Смерти или самом Короле Мертвых? Как-то сразу становилось намного правдоподобнее версия об участии Жнеца Смерти в уничтожение большей части расы гномов. Если Жнец сильнее Высших, тогда скорее было удивительно, что вообще хоть кто-то из них выжил.

       Впрочем, момент моей слабости быстро прошел, после чего у меня лишь прибавилось решимости стать самым сильным магом... вернее, стать самым сильным волшебником. Я ведь совсем не просто так выбрал титул Великого Волшебника Империи. Маг - это работник, чей инструмент Светлая Энергия. Волшебник - это человек делающий невозможное, человек творящий чудеса. И вот это было как раз по мне. Делать такое, что для других считалось невозможным, творить чудеса. Здесь, правда, срабатывала разница в мышлении. Для людей, как я узнал, волшебник и чудеса ассоциируются с добрым, седовласым и белобородым стариком, развлекающий детей разными, веселыми фокусами. В то время как для меня и моего народа, это будет человек способный побеждать самых сильных врагов... например, таких как Жнецы. А что? Убийство Жнеца, как по мне, так самое настоящее чудо... особенно в свете все того, что я сейчас узнал.

       - Ладно, теперь уже точно самый последний вопрос, - произнес я, чувствуя себя как-то необычайно умиротворенно, что явно не укрылось от Берга и Мисы. Первый нахмурился, а вторая посмотрела прямо на меня, что случилось в первый раз с момента нашего прихода в кабинет. - Ты все говоришь, эльфы то, эльфы се, да и, как я понял, именно гномы добывают практически все минералы, а люди-то тогда зачем нужны?

       - Ты прав, - коротко кивнул Берг. - Эльфы и гномы играют очень важную роль в нашей жизни, однако без людей они бы уже давно были мертвы. У эльфов и гномов, пусть и живут они намного дольше, очень мало магов и очень низкая рождаемость. Вдобавок, они, будучи первородными, весьма миролюбивые существа, а рядом с большим скоплением нежити им вообще становится плохо.

       Я сразу сообразил к чему это. Как нежить не могла преодолеть "давление" Амару и Соробору, так же и эльфы с гномами, не могли преодолеть давление эманации Смерти (Короля Мертвых?)... ну или что-то подобное.

       - Так что, - продолжал Берг, - мы для них словно щит. Мы не можем без их растений и минералов, а они не могут без нашей защиты.

       - Мутуализм - взаимовыгодный симбиоз, - хмыкнул я. - Что? - отреагировав на явно удивленный взгляд Берга, приподнял я бровь. - Между прочим, я очень люблю книги, но учитель по определенным причинам ограничивал мое развитие. Именно поэтому мне и интересны многие привычные для вас вещи.

       Кивнув, видимо удовлетворенный моим ответом, Берг спросил:

       - Ты закончил с вопросами или есть еще что-то?

       - Есть, - теперь кивнул я, - и много, но, так уж и быть, пожалею тебя, поэтому поищу ответы в книгах.

       - Значит, теперь я могу спрашивать? - чуть приподнял он бровь, чего раньше еще не делал, и сразу же стало понятно почему. У меня уже начало складываться впечатление, что любое выражение эмоций мгновенно "разбивало" образ "мрачного командира". Улыбка добрая, смех добрый, а когда он приподнял бровь, его выражение сделалось чрезвычайно забавным и, опять же, добрым.