Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 27. Михаил Мишин - Михаил Мишин

* * *

Было глупо — стало наплевать. Вместо бездарной войны — никакая. Визги «Споили наррод!» заглушены бульканьем презентаций.

Качели — в другую сторону…

Правда, говорят, «новые русские» не пьют. Ну, по чти. Молодцы! Аплодирую им обоим… А еще, говорят, на днях в одном поселке все мужское население влетело б реанимацию. Со смешными результатами вскрытия: оказалось, кишки мужикам прожег вовсе не «Мартини Бьянко»! Отсюда парадокс: в стране еще не все русские — «новые». Как и нерусские, впрочем.

Отсталые бабы в том поселке выли по-старому.

* * *

Эту дату-веху мы отметили юбилейным заседанием с одним достойным человеком.

«Я думаю, — сказал он, наливая, — что всю эту антиалкогольную кашу заварили зашитые. Зашитый есть проводник всякого экстремизма».

«Согласен», — согласился я.

И мы выпили — против экстремизма.

«Мировой опыт показывает, — сказал я, наливая, — что пессимисты чаще спиваются, чем оптимисты. Когда страна начнет лучше жить, она не будет столько пить».

«Согласен», — сказал он.

И мы выпили — за оптимизм.

Мог бы возникнуть вопрос: будет ли она вообще жить, если будет столько пить?

Но мелкие частности только омрачили бы наше юбилейное торжество..

28 декабря 1999

Полигон

Пристали: почему ты ни слова о Чечне? Остальные уже доложились, некоторые даже по два раза. Тебя что, такая трагедия не потрясает?!

Не потрясает.

Потрясение есть острое изумление. Нету изумления. Комедия бы изумила. А трагедия… Что значит — таких не было? Ты-то почем знаешь? Тут же степень трагизма традиционно измеряется числом покойников. А число неизвестно, потому что засекречено. Что значит, от кого? От тех, кто еще не покойник, чтоб не суетился раньше очереди. Хотя просочилось — по закрытым данным живых в стране пока еще больше. То есть успех операции налицо. Такова уж наша боевая традиция: успех — неизбежен. Рухнул дом — успех снаряда. Устоял — успех кирпича.

Вообще, Чечня — это когда сбрендивший врач пытается лечить психа, возомнившего себя психиатром. При этом окружающие удивлены результатами лечения и обижаются на вранье персонала. До хрипоты: «Нам же врут же! Это как же! Это нам же!..»

Ну, действительно: за всю родную историю нам никогда не врал никто, и вдруг.

Нет, если что и потрясает, так не факт вранья, а качество. Истинно марочное вранье: без малейшей примеси логики — даже лживой. На фоне этой пенистой враки очень убедительно звучит словосочетание «права человека».

— Какие права?! Какого человека? Где этот человек?

— Вон он!

— Где?

— Да вон лежит, босой!

— Это не тот! Этого уже опознали, сейчас будут запаивать… А тот где? Тут комиссия по его правам приехала…

— Вон он! Вон вскочил, побежал! Жмуриком прикидывался! Не видишь? Глянь через прицел! Эх, ушел, гад, в подвал юркнул!..

Вот из-за таких юркающих комиссия не может определиться — то ли тут прав человека вовсе нет, то ли есть, но их попрали. А которых права попрали, не участвуя в дискуссии, сидят в подвале — ждут, когда их закидают гранатами.

Как — во имя чего?! Да целый же комплекс! Во-первых, ихние права, во-вторых, вообще законность, особенно чтоб нефть не сосал, кому не положено… Такой узел — головная боль. А тут еще в коридоре эта мамаша убивается, мешает решать вопросы… Мы вместе с ней, конечно, скорбим… Всеми комитетами… Надо с максимальной теплотой… В смысле, чтоб в секретариате на нее потише орать… А ей тоже поскромней надо быть, она у нас не одна — это он у нее был единственный…

А на его танке не было тогда той брони, ты пойми, мамаша! Потому что постоянно же нападки на армию! Но тут мы уже поправили — уже лично отдан строжайший приказ: броню чтоб со всех сторон немедленно-моментально! И об исполнении чтоб сей же час!..

Яволь, ваше благородие. Броню за три дня — теперь, а не за три месяца — до того! Браво. Прямо-таки слепящий стратегический гений! Но я бы дальше пошел. Я, ваше благородие, так полагаю: не на орехи играем! На карте целостность и, как ее, легитимность! И не вонять, как разные вонючки, а проявить ответственность — упредить развал федерации! Для чего по всем субъектам этой проклятой федерации нанести точечные атомные удары! Хирургические. С целью пресечь формирования и расщепляющиеся наркотики, после чего восстановить детсады на облученных территориях!..

Одна комиссия, вторая комиссия — то им фактов мало, то им факты не те…

Уже говорил, повторяю для комиссионеров: факты в наших пенатах значения не имеют. Здесь факты всегда врут, а вот ощущения — никогда. А ощущение одно: из всех вариантов власть безошибочно выбирает наихудший. Как бы это народу с властью договориться — чего б они не решили, народ четко исполняет — но на сто восемьдесят градусов. Уж давно бы ворвались в коммунизм, или в рай, что даже проще.

Милый дом. Отчий край. Вечерний звон.

Полигон бракованных вариантов. Чего ж ты хочешь добиться от нас, Господи? Поглядеть, сколько еще продержится тут венец творения?

На пределе уже, Господи. Темная пустота уже свищет в пробоинах наших душ. Видно, забыл Ты навесить на нас дополнительную броню. Так поторопись, если Ты все-таки есть. И если хочешь сберечь любимых чад — хотя бы часть! — для новых богоугодных свершений…

И тут — как в скверном триллере — звонок: «Включи телевизор, Листьева убили!..» Влад Листьев теперь. Теперь — без Влада.

Опять заголосят: «трагедия»! Опять — «будут брошены все силы». Опять один в телевизоре потребует, другой с трибуны провизжит… Тот персонально заверит… Этот возьмет под личный контроль…

Включи свой телевизор, Господи.

12.03.95

Мои призывы

Сто один призыв к Первомаю.

Сто пятнадцать — к Седьмому ноября.

Партия бодро призывала, народ, зевая, откликался, поскольку был жутко монолитен и до испарины сплочен вокруг партии.

Кончено!

Старой партии нет, новые даже смеха не вызывают.

Народ раскололся на узкие компашки. У каждой — свой пиковый интерес. Призовешь всех объединиться — со всех сторон орут: «С кем, с этими придурками?» Что справедливо.

Так что мои призывы — дело добровольное: кто последует — молодец. Остальные будут занесены в компьютер.

Сперва общеисторические призывы:

1. Да здравствует двадцать седьмая годовщина пятидесятилетия Великого Октября!

2. Да здравствует наш народ, в части, дожившей до годовщины!

Далее призываю по группам и отраслям.

11. Работники и работницы! Соединяйтесь!

7. Да здравствуют наши шахтеры!

8. Да здравствуют наши нефтяники и газовики!

03. Да здравствуют наши женщины — из них вышли шахтеры, нефтяники и газовики!

33. Модели и манекенщицы! Залог ваших побед — готовность