Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 27. Михаил Мишин - Михаил Мишин

мир. Который, пока он спал, съежился до размеров его комнаты, и все, что есть в мире, уместилось в ней — панасоник, фанта и мулинвкс — надо жить играючи.

И он проснулся и зажил как надо. Играючи-играючи. Как надо.

И последнее, что изредка нервирует его, — расширяется ли все-таки Вселенная?

Вспомнит про это, насупится, подойдет к окну, уставится туда, где был некогда горизонт, и длительно мыслит, почесывая пятно на лбу — как раз между рогами.

1998

Грани

Была у одного мечта — стереть грани. Между городом и селом, между мозгом и мускулом, между кукурузой и желудком.

Мечтатель не дожил, но греза сбылась — в части искусства.

Тут уже стерты не только грани, но память, что они были. Что была черта, отделявшая количество художников от качества художества.

Сегодня ни качество никого не интересует, ни количество. Граней нет — есть рейтинг. У этого рейтинг опять упал. А у того никогда и не поднимался. Этот небритый рейтинг прополз в искусство из шахмат и сексопатологии. Там он определял достижения — здесь он их заменяет. «В последнем хит-параде Даниель по рейтингу сравнялся с «Ариэлем». Да, один из них певец, а второй — стиральный порошок № 1 в Европе. Ну и что — поют одинаково.

Рейтинг торжествует, грани стираются. Хотя с разной скоростью.

Грань между скульптурой и тем, что этот парень налепил у нас на каждом углу, пока еще видят все — кроме давших деньги. Грань между балетом и отсутствием координации уже и за деньги никто не видит. Да какая грань — тот Моисеев и этот Моисеев. Упразднилась грань между провалом и триумфом, хотя в случае провала банкет длится дольше.

Путь от великого до смешного один шаг — и мы этот путь прошли. На окружающих нельзя смотреть без смеха — настолько все уверены, что они великие. Хотя ты-то точно знаешь, что великих всего двое. Первый — ты, второй — ты в зеркале.

А вообще, скромность творцов — за гранью.

— Ты фильм видел?

— Нет.

— Потрясающе! Грандиозно! Зал рыдал!

— А чей фильм-то?

— Мой!!!

Все это — на фоне неуклонного стирания грани между мужским и женским. Процесс обоюдный. Навстречу отрядам Перебежчиков-мужиков несутся эскадроны баб-дезертирок. Некоторые так часто меняют ориентацию, что уже вконец запутались и даже не знают, с какой стороны садиться в телепередаче «Про это». (Скорбный диспут тех, кто этого не может, с теми, кто этого не хочет, при участии экспертов, плохо помнящих, что это такое.)

Где исчезают грани, возникают смежные профессии. Импрессарио в законе. Продюсер-авторитет. Гастрольная деятельность жива только усилиями региональной братвы. Пацаны-меценаты встречают, поселяют, организуют аншлаг и не скрывают уважения в сауне.

— Какие люди, блин. Народные артисты. Моя Людка от тебя — кипятком!..

Такой душевности не бывало со времен Третьякова. Новые братки отличаются от старых администраторов тем, что, во-первых, больше платят, во-вторых, меньше пьют, в-третьих, все-таки выпив, могут от любви замочить, о чем потом пожалеют, но лучше сесть на поезд, не дожидаясь.

Но и бояться, во-первых, глупо, во-вторых, поздно. Ибо грань между братвой и богемой стирается на глазах. Уже сейчас по виду не понять — кто из зоны, кто из ВГИКа. И те, и другие в татуировках, и те и другие целуются при встрече. Конечно, братва пока не так сильно матерится, а богема пока не называет друг друга «брат». Ничего, вот-вот сойдет на нет и эта последняя грань.

И воплотится в житуху мечта — чисто конкретно.

Все люди станут — братья.

1998

Юбилейно-алкогольное

Это не дата. Это веха. До нее наша история была чередованием двух лицемерии.

Одно именовалось У-Нас-Не-Пьют, второе — Пьянству-Бой. Во дни первого считалось, что зла не существует. Во времена второго — что с ним усиливается борьба. Иногда караул сбивался с ноги — тогда одновременно утверждалось что у нас не пьют, и что при этом пьют все меньше. Логика смущала только новичков-иностранцев. Абориген, плюя на логику, жил практикой: дают красное — пропало белое, пропало белое — ждут розовое… Закрыли рюмочные — открыли ларек, закрыли ларек — открыли подъезд… Как на качелях.

И вдруг… Молодые не представят. Старики не выразят.

Как эта партия, долгие годы под свои же тосты кирявшая вместе с народом, вдруг объявила собутыльнику: пить нельзя!

Вообще!

Народ остолбенел — это было поистине новое мышление. Местом, чтобы объявить о тотальной битве с выпивкой, выбрали Грузию — уже одно это обещало по-настоящему крупный, исторический идиотизм. Дальше — только успевай вспоминать…

… и «сухие» черноморские теплоходы, где пассажирский контингент, выпив в первую же ночь то, что пронес с собой, весь остальной круиз прожигал жизнь с помощью лимонада. Глядя на эти плавучие кладбища веселья, чайки сходили с ума…

…Бетховена и Пушкина — первый сочинил песенку со словами «Бездельник кто с нами не пьет», второй бездумно предложил: выпьем с горя, где же кружка… Оба имели проблемы на радио…

…и безалкогольные свадьбы, где «Горько!» звучало издевкой…

…и лица официантов в первые дни после… и звездные часы ночных таксистов…

…и как на полку легла половина фильмов, а в остальных исчезла половина кадров…

…и приемы с одним нарзаном, на которых ихние дипломаты делали вид, что так и надо, а наши — что сами не местные…

…и, конечно, того неизвестного инструктора райкома, который не убрал бутылку из ящика рабочего стола — и положил билет на стол. Где ты, человек чести? Отзовись, мы тебя — в Думу!..

…А еще…

Все! Хватит топтать вчерашний день — настала новая жизнь!

Логика победила. Глупой войны с алкоголем партия больше не ведет. И умной не ведет. Ни одна партия.

За бутылку в ящике стола сегодня никто не тронет. Держи в своем ящике хоть целый ликерно-водочный завод. Только плати налоги. Или откупись.

Прежние начальники были ханжи. Надирались по-тихому, легши на грунт, за бетонным забором… Всплывали на поверхность только протрезвев. Лицемерие закрытого общества. Сегодня эра искренности, стесняться глупо. Выпил — не выпил — иди к людям. Хоть ты префект, хоть депутат, хоть дирижер. Главное, не сильно качайся возле трибуны в канун выборов. Мы качающимся парал…ментариям страну не доверим…

В целом с той атмосферой страха покончено. Все эти разборы на парткомах, на месткомах. Тоталитарный мрак. Теперь у нас каждый есть личность с правами человека… то есть человек с правами личности… согласно хартии… или декларации… Короче, свалился возле этой урны — лежи спокойно, о плохом не думай: ты под эгидой