Принцесса пепла - Лора Себастьян

Зеленые глаза друга сверкают в тени капюшона, он смотрит на меня. Блейз явно пытается сдерживаться и не может справиться с собой. Артемизия и Цапля

стараются его успокоить, но это бесполезно: он не отрываясь смотрит мне в глаза.

Я делаю то единственное, что могу: удерживаю его взгляд, даже когда в спину снова вгрызается кнут. Не уверена, кто из нас кого утешает и поддержива-ет — он меня, или я его, — но между нами слов-но натягивается тонкая нить, благодаря которой мы оба цепляемся за жизнь, и я не осмеливаюсь ее разо-рвать.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Когда всё кончено, кайзер и придворные удаляют-ся, оставив меня корчиться на залитом кровью полу. Мои Тени ждут в темном углу, не зная, что те-перь делать, зато Айон, как обычно в таких случаях, подходит ко мне, благодаря магии воздуха его шаги легки и бесшумны.

Я невольно вздрагиваю, когда он склоняется надо мной и накрывает ладонями мою спину, на которую пришлась большая часть ударов — прикосновение причиняет мне такую боль, что начинает кружиться голова. Я стискиваю кулаки, вонзая ногти в ладони, чтобы не потерять сознание, и сильно прикусываю губу, пытаясь сдержать крик. Боль длится всего секун-ду, потом сила магии начинает затягивать раны — та-кое чувство, будто к спине приложили лед.

Когда Айон убирает руки, раны по-прежнему бо-лят, но теперь я по крайней мере чувствую, что смогу встать. Прерывисто дыша и морщась, я поднимаюсь на ноги. Понадобится несколько дней и очередная порция изготовленной Айоном зловонной мази — и боль отступит окончательно.

Если сгорбиться, терпеть легче, но я через силу рас-правляю плечи и вскидываю голову. Айон по-прежне-

му не смотрит на меня, но я уже не могу справиться с кипящей в груди жгучей ненавистью. Сейчас за на-ми наблюдают только мои Тени, а посему я делаю то, о чем мечтала последние десять лет.

Я касаюсь плеча Защитника-предателя, вынуждая его посмотреть на меня своими темными глазами, пустыми и безразличными.

— Твои предки взирают на тебя из посмертия, сго-рая от стыда, — выплевываю я по-астрейски, насла-ждаясь тем, как шок искажает его лицо. — Когда при-дет твое время, они тебя не впустят.

Не дожидаясь ответа, я отворачиваюсь. Навряд ли Айон расскажет об этом инциденте кайзеру — ре-шит, что это сделают мои Тени.

Я кое-как пытаюсь запахнуть на спине разорван-ную ночную рубашку и морщусь, потому что хлоп-ковая ткань раздражает свежие рубцы и быстро про-питывается кровью. Когда я вечером надевала сороч-ку, она была белая, а теперь вся в алых пятнах.

Выйдя из тронного зала, я слышу, что Тени идут следом. Они не прикасаются ко мне, да мне и не хо-чется, чтобы меня сейчас трогали. Если кто-то ко мне прикоснется, я просто рассыплюсь на кусочки, как моя пепельная корона. Всё-таки я принцесса, сделан-ная из пепла, я обречена рассыпаться.

Путь до моей комнаты занимает почти в три ра-за больше времени, чем обычно, потому что каждый шаг отдается болью во всём теле, и я то и дело споты-каюсь. Один раз я почти падаю, но Цапля подхваты-вает меня под локоть, выходя из роли, которую вы-нужден играть. Мне страшно хочется на него опе-реться, но я не даю себе поблажки.

В комнате ждет Хоа, держа наготове горячую воду, тряпки и чистые бинты. Она не будет смотреть мне в лицо, но я вижу, что всякий раз после моего нака-

зания она страдает едва ли не больше меня, хотя не представляю, как такое возможно.

В почти умиротворяющем молчании женщина промывает свежие раны и смазывает выданной Айо-ном мазью — процесс почти такой же болезненный, как и сама порка, но когда всё заканчивается, боль не-сколько притупляется. Хоа осторожно смывает кровь с неповрежденных частей моего тела и волос, после чего надевает на меня свежую ночную сорочку. Гор-ничная знает, что сегодня я вряд ли надену что-то другое, как, впрочем, и завтра. Я морщусь от прикос-новения хлопковой ткани к поврежденной спине. На миг Хоа кладет руку мне на плечо, после чего пово-рачивается к двери.

— Спасибо, — хрипло шепчу я. Хоа оборачивает-ся, мгновение смотрит на меня, кивает и выскальзы-вает за дверь.

Кажется, никогда еще мои Тени не вели себя так ти-хо, всегда были какие-то звуки: дыхание, шепот, дви-жения — но сейчас в комнате стоит гробовая тишина.

— Со мной всё нормально, — говорю я, не в си-лах больше выносить эту тишину. Я вру, и мы все это знаем, но, может быть, если произнести эти сло-ва много-много раз, они станут правдой?

Стараясь двигаться медленно, я забираюсь в по-стель, ложусь на бок и сворачиваюсь в комок, как мла-денец.

Друзья не отвечают, хотя я слышу, как кто-то из них ерзает на месте, потом раздается громкий вздох — ка-жется, это Цапля. Им нечего сказать, потому что ни-какие слова не облегчат мою боль, ничто не изменит случившегося. Для них легче всего молчать.

Я зарываюсь лицом в подушку и даю волю слезам, стараясь не всхлипывать громко, хоть и знаю, что ме-ня всё равно слышно.

Первым начинает звучать голос Артемизии, как никогда мягкий и нежный; он окутывает меня, точ-но легкое шелковое покрывало.

Спи малютка, вечер близко,

Уж укрыт туманом лес. И рука в руке с тобою Мы пойдем в страну чудес.

Это старинная астрейская колыбельная. Голос де-вушки то и дело срывается, и я понимаю, что она то-же плачет. Не представляю Артемизию плачущей, она ведь такая сильная, так уверена в себе. Неужели она, как и я, думает о своей матери, о том, как та пела до-чери колыбельную? Я почти чувствую, как рука мамы гладит меня по голове, почти ощущаю исходящий от нее аромат цветущего сада.

Цапля тоже начинает петь, его низкий баритон — точно теплая дружеская рука, сжимающая мое плечо, чтобы ободрить.

Кончен день, приходит время

Малым птичкам улетать.

Старым воронам назавтра Срок приходит умирать.

Я не могу сдержать рыдание. Знаю, друзья не пыта-ются ранить меня, они же не знают, никак не могут знать о том, что эти самые слова шептал мне Ампе-лио перед тем, как я его убила. Пел ли он мне эту ко-лыбельную в детстве? Держал ли меня на руках, ука-чивал, пытаясь убаюкать? Мне хочется верить, что так и было.

Наконец начинает петь Блейз, и я едва сдерживаю смешок, потому что он страшно фальшивит, не по-падает в рифму, но всё равно поет, потому что знает: мне нужно это