Жажда жизни. Повесть о Винсенте Ван Гоге - Ирвинг Стоун

переживу этого. После того, как я полюбила тебя, это невозможно. Я покончу с собой, вот и все.

— Они ничего не будут знать. Сначала поженимся, а потом ты им все скажешь.

— Не могу я идти против них. Слишком их много. Мне не под силу бороться с ними.

— Незачем и бороться. Выходи за меня замуж, и конец.

— Нет, это будет не конец, а начало. Ты не знаешь моих сестер.

— И знать не хочу! Но так уж и быть, вечером я попробую поговорить с ними еще раз.

Он понял тщетность этой попытки, как только вошел в гостиную. Он забыл, какой ледяной холод царит в этом доме.

— Все это, минхер Ван Гог, мы слышали и раньше, — сказала старшая сестра, — но это нас не трогает и вряд ли может убедить. Мы уже все решили. Мы желаем Марго всяческого счастья и не можем позволить ей погубить свою жизнь. Так вот, если через два года вы по-прежнему будете готовы на ней жениться, то мы возражать не станем.

— Через два года! — воскликнул Винсент.

— Через два года меня уже здесь не будет, — тихо сказала Марго.

— Где же ты будешь?

— Я умру. Я убью себя, если вы не дадите мне выйти за него.

Под злобные крики: «Да как ты смеешь говорить такие вещи!», «Вон чего она у него нахваталась!» — Винсент выскочил из зала. Ничего другого ему не оставалось.

Годы тягостной жизни не прошли для Марго даром. Она не обладала ни крепкими нервами, ни хорошим здоровьем. Под сплоченным натиском пяти разъяренных женщин она отступала и все больше падала духом. Двадцатилетняя девушка вышла бы из этого испытания невредимой, но у Марго уже недоставало ни упорства, ни воли. Лицо ее избороздили морщины, в глазах снова появилась грусть, кожа стала болезненно-желтой и шершавой. Складка у правого угла рта обозначилась еще резче.

Привязанность, которую питал Винсент к Марго, исчезла вместе с ее красотой. В сущности, он никогда не любил ее и не хотел на ней жениться; теперь же он хотел этого меньше, чем когда-либо. Он стыдился своей черствости и поэтому старался выказывать Марго самую горячую любовь. Он не мог понять, угадывает ли она его истинные чувства.

— Разве ты их любишь больше, чем меня? — спросил он Марго, когда она, улучив минуту, забежала к нему в мастерскую.

Она бросила на него удивленный и укоризненный взгляд.

— Ах, Винсент, что ты!

— Тогда почему же ты хочешь меня бросить?

Она отдыхала в его объятиях, словно усталый ребенок. Голос ее звучал тихо и грустно.

— Будь я уверена, что ты меня любишь, как я тебя, я пошла бы против целого света. Но для тебя это значит так мало… а для них — так много…

— Марго, ты ошибаешься, я люблю тебя…

Она легонько прижала пальцы к его губам.

— Нет, дорогой, нет, ты хотел бы любить, но не можешь. Пусть это не тревожит тебя. Я хочу, чтобы моя любовь была сильнее твоей.

— Почему ты не решаешься порвать с ними и быть себе хозяйкой?

— Тебе легко так говорить. Ты сильный. Ты можешь бороться с кем угодно. А мне уже сорок… Я с малых лет живу в Нюэнене… Я нигде не бывала дальше Эйндховена. Разве ты не видишь, милый, что я никогда не могла порвать ни с кем и ни с чем.

— Да, пожалуй.

— Если бы ты этого хотел, я стала бы бороться изо всех сил. Но хочу-то только одна я. И потом, все это пришло так поздно… моя жизнь уже кончена…

Она говорила теперь совсем тихо, шепотом. Он взял ее за подбородок и поглядел ей в лицо. В глазах у нее стояли слезы.

— Девочка моя, — сказал он. — Дорогая моя Марго. Мы с тобой никогда не расстанемся. Для этого тебе стоит сказать одно только слово. Сегодня ночью, когда у вас в доме все уснут, увяжи свои платья в узел и кинь его мне в окошко. Мы дойдем до Эйндховена и утром с первым поездом уедем в Париж.

— Нет, дорогой, это бесполезно. Я связана с ними одной веревочкой. Но в конце концов будет по-моему.

— Марго, у меня сердце разрывается, когда я вижу, как ты несчастна.

Она взглянула ему в лицо. Слезы ее мгновенно высохли. Она улыбнулась.

— Нет, Винсент, я счастлива. У меня теперь есть все, что я хотела. Это было так чудесно — любить тебя.

Он поцеловал Марго, ощутив на ее губах соленый вкус слез, которые только что катились по ее щекам.

— Снег перестал, — сказала она, помолчав. — Ты не пойдешь завтра работать в поле?

— Да, собираюсь пойти.

— А куда? Я пришла бы к тебе вечером.

На другой день Винсент допоздна писал в поле; на голове у него была меховая шапка, шею плотно облегал воротник синей полотняной блузы. Вечернее небо отливало золотисто-сиреневыми тонами, на фоне рыжего кустарника четко выделялись темные силуэты домов. Вдали высились тонкие черные тополи, зеленый покров полей выцвел, местами лежал снежок, кое-где чернели пятна взрытой земли, а по краям канав щетинился сухой желтый камыш.

Марго торопливо шла через поле. На ней было то самое белое платье, в котором он впервые увидел ее, на плечи она накинула шарф. Винсент заметил, что на щеках у нее заиграл слабый румянец. Теперь она снова была похожа на ту женщину, которая расцвела, согретая любовью, всего несколько недель назад. В руках она держала корзинку с рукодельем.

Она крепко обняла его за шею. Он почувствовал, как неистово бьется ее сердце. Он запрокинул ей голову и заглянул в самую глубину ее карих глаз. Теперь они не были печальны.

— В чем дело? — спросил он. — Что-нибудь случилось?

— Нет, нет! — воскликнула она. — Просто… просто я счастлива, что мы снова вместе…

— Но почему ты пришла в этом легоньком платье?

Она помолчала мгновение, потом сказала уже другим тоном:

— Винсент, как бы далеко ты ни уехал, я хочу, чтобы ты всегда помнил только одно…

— Что же, Марго?

— Что я любила тебя! Всегда помни, что я любила тебя так, как не любила тебя ни одна женщина за всю твою жизнь.

— Почему ты так дрожишь?

— О, пустяки. Меня не пускали. Поэтому я и запоздала. Ты уже кончаешь?

— Да, осталось совсем немного.

— Тогда позволь мне посидеть около тебя, пока ты работаешь, так, как я сидела раньше. Ты знаешь, дорогой, я всегда старалась ничем не мешать тебе, не становиться на твоем пути. Я хотела лишь одного: чтоб ты позволил любить тебя.

— Да,