Жажда жизни. Повесть о Винсенте Ван Гоге - Ирвинг Стоун

вещи, которые немыслимы без знаний человеческого тела, а изучить его стоит больших денег. Я мог бы купить прекрасную книгу Джона Маршалла «Анатомия для художников», но она очень дорогая.

— А у тебя нет денег?

— Нет и не будет, пока я не продам что-нибудь из своих работ.

— Винсент, я была бы так счастлива, если бы ты взял у меня денег в долг. Ты ведь знаешь, у меня большой доход, я просто не знаю, куда девать деньги.

— Ты очень добра, Марго, но это невозможно.

Она не настаивала, но недели через две вручила ему, пакет, полученный из Гааги.

— Что это?

— Вскрой и посмотри.

К пакету была приклеена карточка. Внутри оказалась книга Маршалла, а на карточке значилось: «С днем рождения, счастливейшим в жизни».

— Но сегодня вовсе не день моего рождения! — воскликнул Винсент.

— Конечно, нет! — засмеялась. Марго. — Не твоего, а моего. Понимаешь? Мне сорок, Винсент. Ты подарил мне жизнь. Пожалуйста, возьми это, дорогой. Я так счастлива сегодня и хочу, чтобы ты тоже был счастлив.

Они сидели в мастерской Винсента. Во всем доме никого не было, одна только Виллемина осталась с больной матерью. Наступал вечер, предзакатное солнце отбрасывало на выбеленную известкой стену неяркий квадрат света. Винсент с нежностью взял в руки книгу — никто, кроме Тео, не помогал ему с такой радостью, как Марго. Он бросил книгу на кровать и крепко обнял Марго. Глаза ее слегка затуманились от любви. В последнее время ласки их были редки: даже гуляя в поле, они боялись, что их увидят. Марго всегда отдавалась его объятиям пылко, с самоотверженной готовностью. Прошло уже пять месяцев с тех пор, как Винсент расстался с Христиной; и теперь, когда дело могло зайти далеко, он старался не давать себе воли. Он не хотел обидеть Марго, оскорбить ее любовь к нему.

Целуя ее, он заглянул в ее ласковые карие глаза. Она улыбнулась, опустила веки и чуть приоткрыла губы, ожидая нового поцелуя. Они крепко прижались друг к другу всем телом. Кровать была от них в двух шагах. Они сели на нее. Жарко обнимая друг друга, они уже не помнили о тех долгих годах, когда они томились без любви.

Солнце село, и квадрат света на стене исчез. Мастерская погрузилась в мягкий полумрак. Марго провела рукой по лицу Винсента, любовь исторгла из ее груди какие-то непонятные, нежные слова. Винсент чувствовал, что вот-вот полетит в пропасть, нельзя было терять ни секунды. Он вырвался из объятий Марго и вскочил на ноги. Он отошел к своему мольберту и скомкал лист с начатым рисунком. Было тихо, только с акаций слабо доносилась трескотня сороки да звенели колокольчики на шеях у коров, возвращавшихся с пастбища.

Спустя минуту Марго сказала спокойно и просто:

— Дорогой, если хочешь, тебе все можно.

— Можно? — повторил он, не оборачиваясь.

— Да, потому что я тебя люблю.

— Это было бы ошибкой.

— Я уже говорила тебе, Винсент, что король не ошибается.

Он встал на колени и положил голову на подушку. И опять увидел он на лице Марго морщинку, идущую от правого уголка рта к скуле, и приник к ней губами. Он целовал ее слишком тонкую переносицу, слишком широкие ноздри, он провел губами по всему ее лицу, сразу помолодевшему лет на десять. В сумеречном свете, доверчиво приникнув к его груди, она словно снова стала той красивой девушкой, какой была в двадцать лет.

— Я тоже люблю тебя, Марго, — говорил Винсент. — Раньше я не знал этого, а теперь знаю.

— Спасибо тебе, дорогой. — Голос ее звучал нежно и мечтательно. — Я знаю, что нравлюсь тебе немного. А я люблю тебя всей душой. И мне этого довольно.

Он не любил ее так, как любил некогда Урсулу и Кэй. Он не любил ее даже так, как любил Христину. Но все же он чувствовал глубокую нежность к этой женщине, покорно лежавшей в его объятиях. Он знал, что любовь охватывает почти все отношения между людьми. Ему было горько, когда он думал, как мелко чувство, которое он испытывает к единственной в мире женщине, страстно любящей его, и он вспомнил свои страдания, когда Урсула и Кэй были глухи к его любви. Безудержная страсть Марго вызывала у него уважение, к которому по непонятной причине примешивалась какая-то брезгливость. Стоя на коленях на грубом деревянном полу, поддерживая руками голову женщины, любившей его так, как он любил Урсулу я Кэй, Винсент понял наконец, почему обе эти женщины отвергли его.

— Марго, — сказал он, — у меня нелегкая жизнь, но я буду счастлив, если ты разделишь ее со мной.

— Я готова разделить ее с тобой, любимый.

— Мы можем остаться здесь, в Нюэнене. Или ты хочешь куда-нибудь уехать, после того как мы поженимся?

Она ласково потерлась лбом о его руку.

— Помнишь, что сказала Руфь? «Куда ты пойдешь, туда и я пойду».

6

Они никак не ожидали той бури, которая поднялась на следующее утро, когда каждый сообщил дома о своем решении. У Ван Гогов все упиралось только в деньги. Как может Винсент думать о женитьбе, если его самого содержит Тео?

— Тебе надо прежде начать зарабатывать и пробить себе дорогу в жизни, а потом уже жениться, — сказал ему отец.

— Если я пробью себе дорогу правдой своего искусства, — отвечал Винсент, — то деньги в свое время у меня будут.

— Что ж, вот в женись в свое время. Только не сейчас!

Но тревога в пасторском доме была сущей безделицей по сравнению с тем, что творилось рядом, в семействе Бегеманн. До того времени все пять незамужних сестер дружно поддерживали друг друга против враждебного им мира. Замужество одной сестры только подчеркнуло бы перед всем поселком неудачу других. Мадам Бегеманн полагала, что лучше лишить счастья одну дочь и избавить от несчастья остальных четырех.

В этот день Марго уже не пошла вместе с Винсентом к ткачам. Под вечер она заглянула к нему в мастерскую. Глаза у нее опухли и покраснели; теперь особенно ясно было видно, что ей уже сорок. Она судорожно обняла Винсента.

— Они весь день бранили тебя на чем свет стоит, — сказала она. — Право же, трудно представить себе человека, который совершил бы столько зла, как ты, и остался жив.

— Этого следовало ожидать.

— Конечно. Но я не думала, что они будут так бесноваться.

Он нежно обхватил ее рукой и поцеловал в щеку.

— Предоставь это дело мне. Я зайду к вам после ужина. Может быть, мне удастся убедить их, что