Спуск к ядру - Максим Балашов

он шлёпнул Краса по спине так, что тот чуть не грохнулся вперёд, а затем поддал Сергею под зад так, что тот взлетел на полметра. — Потом всё расскажешь. Мы тут без тебя столько событий пережили, что моя борода на два пальца короче стала от переживаний!

Крас не стал искушать судьбу и рванул к сканеру с такой скоростью, будто за ним гнался разъярённый минотавр. Ледяные пальцы страха всё ещё сжимали его горло — мозг упорно прокручивал кошмарные сценарии потери накопленных навыков, хотя разум уже понимал, что опасность миновала.

Запрыгнув на изумрудный постамент, он ощутил, как под ступнями заструилось успокаивающее бирюзовое сияние. Волны релаксирующей магии сканера окутали его, словно тёплое одеяло, растворяя остатки адреналина и нервного напряжения.

— Наконец-то… — выдохнул Крас, чувствуя, как тяжесть век становится невыносимой.

Процедура завершилась быстрее, чем он ожидал. Выбравшись со сканера, Крас без сил рухнул у основания гномьего места силы, где пульсировали знакомые золотистые узоры магических контуров. Свернувшись калачиком, словно уставший кот у печки, он мгновенно провалился в сон, а по щеке медленно скатилась капля пота — последнее напоминание о пережитом стрессе.

— Вставай, соня! — прогремел Крог так, что дрогнули медные трубы в углу кузницы. — Пора дела решать, выспишься на том свете! — И для убедительности ткнул Краса в ребро металлическим сапогом с размаху.

— А-а-ай, варвары! — взвыл Крас, кувырком откатываясь от удара. — Можно же было просто сказать «просыпайся»! Или вы в словаре гномов такого выражения не найдёте? — Он потирал ушибленный бок, строя обиженную гримасу, будто побитый щенок.

— Пробовали вежливо, — фыркнул Крог, скрестив руки на груди. — Дважды. Ты только слабее захрапел. — Гномий великан наклонился, и его борода колючим метёлкой коснулась пола. — Похоже, ты полтора года таскал в подсознании этот груз, как упрямый осёл — боялся потерять все свои драгоценные навыки. А добравшись до сканера, разум наконец расслабился… и вырубился на полтора дня! — Он язвительно хмыкнул. — Даже наши молоты, которые богатырей в гроб укладывают, тебя не разбудили. Вот это я понимаю — сон праведника!

— Полтора суток⁈ Да ты что, да ладно, ты точно не шутишь?.. — Крас широко раскрыл глаза, по телу пробежала мелкая дрожь. — Хотя… чёрт, ты прав. На Мёртвых равнинах Фронтира я добыл такие фишки, что потерять их — хуже смерти. — Он сглотнул, машинально потирая предплечье, где под кожей мерцали едва заметные в энергоспектре энергетические узлы восстановившегося каркаса.

Потом его взгляд стал колючим:

— А вы-то, уроды, конечно, сразу смекнули, что мой энергокаркас восстановился за пару часов. И всё равно оставили валяться здесь, как дворняжку у кузни! Неужели так сложно было донести мою «тушку» до комнаты релаксации? Или у гномов с рождения напрочь отсутствует ген гостеприимства?

Проснувшись окончательно, Крас отряхнулся с видом оскорблённого аристократа — пыль с пола кузницы оседала на его одежде густым серым слоем, будто мастерская специально копила её для такого случая.

— Чай. Горячий. Крепкий. — процедил он, выразительно постукивая пальцами по ближайшей наковальне. — И если в нём будет плавать наконечник от дротика, я лично проверю, насколько огнеупорны ваши бороды.

Гномы переглянулись. Видимо, осознав, что на этот раз перегнули палку:

— Молодой человек, видимо за полтора года в пещере ты сильно одичал и забыл с кем ты сейчас разговариваешь, поумерь ка свой нрав и пыл. А то не ровен час, посетишь копир не один десяток раз, мне как раз нужно новое изднлие опробовать… — забормотал Дрог, ловко подбрасывая в руке полуторный меч, казавшийся в огромной лапище мелким кортиком.

— Дрог, пусто тебе будет, подземные обезьяны развратили его сознание, вот парень и меле т чепуху. Не обращай внимания, прейдёт в себя, а мы и правда проявили неуважение, оставив мальца валяться под кузнечной лавкой. Завтрак подадим в Обеденном зале — там хоть дышать можно, в отличие от этой прокопчённой коробки.

Крас удивился доброте и заботе Крога, но всё же сомневался в бескорыстности гнома, в его душе сидело чувство того, что скоро ему придётся раскошелиться.

Помещение, в которое разумные попали спустя пару минут блуждания по лабиринту владений божественных кузнецов, восхитило Краса. Первое, что он увидел, это массивная распашная двустворчатая дверь, вырезанная из цельного массива белого дерева.

— Ну, вы и хоромы развели… — прошептал Крас, задирая голову. Его глаза отражали мерцание самоцветов, будто два маленьких зеркала, поймавших рассвет.

Дверь перед ним была настоящим произведением искусства — двустворчатая, вырезанная из цельного массива белого дерева, она казалась выточенной из лунного света. Каждая створка наверняка весила не меньше полтонны, но при этом выглядела воздушной, словно лепесток гигантского цветка. Золотая дверная коробка с инкрустациями из сапфиров и рубинов пульсировала мягким свечением. Самоцветы словно дышали — то затухая, то разгораясь ярче, когда Крас сделал шаг ближе. Лучи света играли по древесным волокнам, высвечивая причудливые узоры годичных колец, складывающиеся в лики древних богов, искристые прожилки смолы, превращённые временем в янтарные реки, придавали ещё большего величия, глянцевое покрытие отражало лицо героя с искажениями — то вытягивая его черты в маску скорби, то сжимая в ухмыляющуюся рожицу.

— Это… — Крас осторожно прикоснулся к поверхности, ожидая ожога роскошью, — даже не дверь, а портал в другой мир. Как вы умудрились не продать такое богатство на аукционе демонов, ну или куда вы сбываете свои поделки?

За его спиной Дрог с гордостью надул щёки:

— Потому что это не просто украшение, паршивец. Каждый камушек здесь — часть системы безопасности. Попробуй войти без приглашения, и твои внутренности будут так же красиво сверкать на этих панелях.

— Проходи, герой. Только смотри не утони в слюне — пол тоже ценность любит.

Крог махнул рукой, и створки медленно распахнулись, открыв за собой впечатляющую картину. Крас застыл на пороге, ослеплённый разлившимся по залу сиянием. Его дыхание замедлилось, а пальцы непроизвольно сжались — будто пытались ухватиться за что-то устойчивое в этом ошеломляющем пространстве. Зал был высечен из единого массива мрамора — идеально круглый, диаметром с рыночную площадь небольшого городка. Стены уходили ввысь безупречным цилиндром, теряясь где-то в сиянии искусственного небосвода. И это действительно было небо — под самым куполом парило миниатюрное солнце, живое и дышащее. Его лучи не просто освещали помещение, а играли с мрамором: золотистые прожилки камня вспыхивали, когда свет касался их, будто отвечая на ласку.

Герой машинально шагнул вперёд, и его сапог мягко