Восхождение - Дуэйн Джеймс

Пожалуй, для такой роскоши, как переходной шлюз, спасательные шлюпки вообще не годились.

– Мы всех вас примем. А теперь сделайте все как следует.

Включать насосы не требовалось; они уже держали полетную палубу безвоздушной. И вот створки громадных ворот медленно заскользили в специальные пазы в корпусе. За ними ярко засияли звезды. И на фоне бархатной черноты двигались точечки бледно-голубого пламени. Спасательные шлюпки старались так согласовать свою скорость со скоростью авианосца, чтобы грейферы «Непобедимого» смогли захватить их и втянуть на борт.

– Рискованная будет операция, – заметил Редер, облизывая соленые от пота губы.

Роббинс мрачно кивнула.

– Небольшая ошибка в расчетах – и они генераторы поля прямо из корпуса вырвут, – пробурчала она, лишь самую малость преувеличивая.

Наконец все они это почувствовали – легкую зыбь и крен под ботинками скафандров. Первые четыре бледно-голубых огонька развернулись и направились к ним, напоминая неподвижное созвездие, становящееся все ярче на фоне черноты. Выплески бело-голубого пламени быстро расширились от пятнышек света до продолговатых гало, а потом все они вдруг погасли.

– На этих спасательных шлюпках горючее строго ограничено, – прокомментировал Редер. Взгляд на планки статуса справа и слева в его шлеме заставил его облегченно вздохнуть.

Грейферные поля их уже зацепили.

Спасательные шлюпки росли, словно бы набухая, пока пятнышки света не выросли окончательно и не сделались даже больше «спидов» – безликие продолговатые штуковины, по форме вроде тыквенных семечек, лишь с несколькими вентиляционными отверстиями на корме, только благодаря которым и можно было сказать, что это в своем роде космические корабли. Яркие световые узоры вспыхнули на панелях полетной палубы, но не привычные ориентиры для «спидов», а новые, подогнанные под размеры спасательных шлюпок. Редер хмыкнул от удивления.

– Я с ними поработала, сэр, – сказала Роббинс. – Подумала, что это время сэкономит.

– Отлично, лейтенант, – похвалил Питер.

Спасательные шлюпки коснулись палубы – или, скорее, почти ее коснулись, удерживаемые грейферными полями над самой поверхностью. Фактически они были невесомы, но это не отменяло их многотонной инерции. Запуск их в движение требовал серьезной работы – то же самое и остановка.

– Ну, народ, за работу! – воскликнул Редер.

Мужчины и женщины бросились вперед с носилками и волокушами, а некоторые сидели в тягловых тележках. Самые предусмотрительные прихватили с собой стяжные крюки и эпоксидку. Стесненный скафандром, Редер тяжело проковылял вперед, схватил дозатор и принялся наносить мазки связующего реагента на «подбородки» спасательных шлюпок. Таким образом тягловые тележки могли прицепиться и тащить шлюпки дальше на борт.

– Рано! – крикнул Питер. – Сперва они остановиться должны!

Голос Питера по командному каналу заставил водителя тележки быстро поставить ногу на тормоз. И тележка из тягловой мигом превратилась в толкательную, когда многотонная инерция спасательной шлюпки неотвратимо поперла ее к дальней переборке полетной палубы. Редер вздрогнул, когда она боком уперлась в обшивку, слегка ее деформируя, а затем остановилась, переворачиваясь.

– Живей, живей!

Еще спасательные шлюпки, и еще – некоторые в такой тесноте, что они, садясь, аж друг о друга терлись, а одна вдруг перевернулась, точно большегрузная цистерна, и, лишенная трения, пошла крутиться колесом по просторной полости.

– Держи ее! – рявкнул Питер, хватаясь за дозатор со связующим.

Затем он как можно выше подпрыгнул с кабелем в одной руке и дозатором в другой, а вес скафандра тянул его вниз. Оба-на – и блямба реагента размером с кулак уже притягивала кабель к корпусу спасательной шлюпки. Сразу полсотни рук схватили кабель, а одна необычайно умелая пара прикрепила другой его конец к пиллерсу на палубе, к которому обычно привязывали «спиды». Пиллерс держался, хотя Питер ступнями чувствовал, как стонет его композитный материал; будь на полетной палубе воздух, от этого звука могли бы барабанные перепонки полопаться. А так ему был слышан только нестройный гомон в интеркоме скафандра, свист системы жизнеобеспечения, обдувающей холодным воздухом его потный загривок, да его собственное затрудненное дыхание.

Наконец Питер заковылял дальше, следя за огромным окном в космос и чувствуя ужас, что предательски крался по его позвоночнику при виде того, как массивные спасательные шлюпки буквально расталкивают друг друга на скате у самого входа… а потом великое облегчение, когда он понял, им там так тесно только потому, что все они уже внутри. Вся сорок одна штука.

– Давай, давай! – Питер не был уверен, чей голос он услышал, когда огромные створки наглухо захлопнулись и воздух ураганом ворвался на полетную палубу. Очень может быть, что и свой.

Благодарение Богу, спасательные шлюпки были сконструированы так, чтобы выгружаться как можно стремительней. Выпуклости их верхних палуб раскрывались точно цветки, а днища просто расщеплялись посередине, и две их половинки обвисали по бокам. Это мигом сгрузило раненую команду «Неустрашимого» на палубу. Люди с «Непобедимого» бросились вперед, загружая носилки и тут же волоча их к теперь уже открытым переходным шлюзам. Санитары бежали рядом с носилками, прилаживая дозаторы с кровью и делая инъекции. Временами кто-то из них останавливался, изрыгал проклятие или просто качал головой, после чего переходил к следующему пациенту. Питер открыл лицевую пластину шлема и тут же об этом пожалел. Множество ожогов и свежих ран даже огромную полость полетной палубы наполнили жутким запахом склепа.

Питер как раз направлял группу людей с носилками, которым, судя по их виду, самим бы носилки не помешали, когда Ван Чунь-мэй, старпом, тронула его за плечо.

– Простите, вы капитана Монтойю не видели? – спросила она.

– Она была в номере сорок первом, сэр, – ответил ей один из санитаров. – В самой последней шлюпке.

– Тогда она должна быть вон там, – сказал Редер, указывая и сразу же направляясь к наружной двери. – А что случилось, сэр? – спросил он, когда Ван торопливо зашагала бок о бок с ним.

– Один из шести баков с антиводородом на «Неустрашимом» совсем плох, – сказала она. – Поле теряет.

– Ч-черт, – только и вымолвил Редер.

Его словно в поддых ударили. Предполагалось, что у «Неустрашимого» команда из трех тысяч человек. Если бы он вообще об этом задумался, на что у него, понятное дело, не было времени, он бы сообразил, что означает такое множество раненых. «И капитан с ними, – подумал Питер, чувствуя себя идиотом. – Тысяча погибших».