Звезда Чёрного Дракона (СИ) - Джейн Анна

– Это все… Это все из-за него, да? – шепотом спросила Дэйрил. – Из-за Арта? Ты обижена на меня из-за того, что мы с ним стали общаться?

– Нет, – солгала Элли. Слова слетели с ее губ прежде, чем она успела подумать, что говорит.

– Ты не видела свое лицо, когда я сегодня сказала про то, что Арт хочет жениться на мне, – едва слышно сказала Дэйрил. – И тогда я окончательно поняла. Но не стала ничего говорить при Белль. Чтобы не расстраивать. Ей и так тяжело.

Элли почувствовала смятение. Она думала, что сохраняла невозмутимый вид – научилась за последнее время, когда Дэйрил рассказывала об Арте, ничего вокруг не замечая. Следом за смятением пришла злость.

– А если и так? – спросила она, чувствуя, как в груди начинает нарастать ярость. – Что, если так? Что теперь?

– Когда ты поняла, что он нравится тебе? – глухо спросила Дэйрил.

– Да уж раньше, чем это поняла ты! – фыркнула Элли, чувствуя, как дрожат руки, и спрятала их за спину. – Арт понравился мне первой! А ты сказала тогда, что такие, как он, не в твоем вкусе! Только я и моргнуть не успела, как вы начали встречаться! Ты не замечала, что Арт нравится мне! Не помнила, что я говорила об этом! Не обращала на меня внимания! Потому что ты всегда была эгоистичной, Дэйрил!

– Вот как? – поджала губы девушка. – Хорошо. Может быть, я действительно эгоистка. И не все умею замечать, как ты. Но ты ведь могла сказать мне! Могла просто сказать о том, что Арт тебе нравится! И я бы не стала общаться с ним! Думаешь, я настолько ужасная подруга? Настолько мерзкий человек?! Почему ты молчала, Элли?

Дэйрил вдруг ударила кулачком по стене – гнев и отчаяние переполняли ее, и Элли была удивлена, ведь никогда прежде она не видела подругу в таком состоянии. Обычно она была весела и улыбчива, а если и злилась, то скорее мило, а не страшно. Сейчас же на ней лица не было, а глаза сияли яростью.

– Я не могла сказать, – сухо проронила Элли. – Это задело бы мою гордость. Я надеялась, что ты сама увидишь это. Сама поймешь. Но ты была ослеплена любовью. Или что там у тебя к Арту? Очередное желание поиграть с парнем? Сколько у тебя их было? Какой он по счету?

Она не понимала, почему говорит с такой злостью. Дэйрил вдруг схватила ее за руку.

– Перестань, Элли. Перестань, иначе мне сложно будет простить тебя!

– А меня не надо прощать! – выкрикнула девушка. – Мне твое прощение не нужно! И знаешь, дело ведь не в Арте. В конце концов, я могу обойтись без него, как обходилась и раньше. Дело в тебе. Ты не замечала, что он нравится мне. Не замечала, как мне плохо и больно. Не замечала вообще ничего. Разве ты хороший друг, Дэйрил? Нет. Ты ужасная подруга. А я была нужна тебе, чтобы помогать по учебе и веселиться с тобой, когда тебе скучно.

– Нет, Элли, нет, не говори так, – прошептала Дэйрил, сжимая ее запястье. – Я не такая. Пожалуйста, остановись. Иначе…

– Иначе что? – язвительно спросила Элли. – Перестанешь со мной дружить? Спешу тебе сообщить – наша дружба давно развалилась.

Она вырвала руку из пальцев Дэйрил и убежала. А та стояла посредине коридора, и по ее лицу текли слезы. 

Элли тоже плакала – беззвучно. Не разбирая дороги, она помчалась в холл и выбежала из замка на улицу, хоть и была легко одета, не по погоде. Ей хотелось кричать от отчаяния, которое нахлынуло на нее ледяной волной, но она молчала – лишь судорожно всхлипывала, глотая слезы.

Она зачем-то села на первую попавшуюся скамейку и, не обращая внимания на холод, закрыла лицо ладонями. И вздрогнула, когда кто-то накинул на нее теплый плащ. От него пахло сосновым лесом и горькими травами.

Это был Кэлл. Откуда он появился, Элли понятия не имела, и когда он сел рядом, сжалась в комок и поспешила вытереть слезы.

– Все хорошо? – спросил дроу, склонив голову на бок и пристально вглядываясь в ее глаза. Его раскосые лиловые глаза казались ей прекрасными и страшными одновременно.

– Хорошо, – едва слышно сказала девушка.

– Поэтому ты в одном платье гуляешь на улице в такой холод? – усмехнулся Кэлл.

– Так вышло. Возьми плащ обратно, замерзнешь.

Но дроу не дал Элли скинуть с себя его плащ. Сказал, что ему не холодно, а она уж точно замерзнет и заболеет.

– Что случилось? – спросил Кэлл. – Только не говори, что ничего. Не поверю.

– Какая разница? – пожала она плечами.

– Мне просто интересно. Я второй раз встречаю тебя, подруга Белль, и второй раз вижу твои слезы.

– Я не хочу говорить об этом.

– Как скажешь. Однажды мой отец написал тайное письмо, в котором велел украсть кое-что во дворце и сбежать домой, в Запретный лес. Пообещал отпустить мою мать, одну из своих наложниц, которую ему продали человеческие разбойники, – вдруг сказал Кэлл. – Мне было тринадцать.

Элли с удивлением глянула на него.

– И что?

– Я украл. Сбежал из дворца. Но наутро вернулся и пришел к императору. Надо сказать, он не очень хотел меня принимать.

– Зачем? – нахмурилась Элли, ничего не понимая.

– Просить о смерти, – ответил дроу. – Сказал, что не могу предать Даррела. Но и мать оставить в Запретном лесу не могу. Ей было очень тяжело и она мечтала вернуться домой, в родную провинцию. Я не мог предать никого из них – ни брата, ни мать. Мне проще было умереть, чем сделать выбор.

– И что же сказал тебе император? – спросила Элли.

– Велел вернуться в свою комнату. Он уже знал.

– О чем знал? – не поняла девушка.

– О том, что жнецы забрали мать несколько месяцев назад.  Отец соврал мне, чтобы использовать, – ответил Кэлл и взглянул на небо – будто бы ища звезду, в которую превратилась душа его мамы. – Более того, император знал о письме. Ему было интересно, как я поступлю. Это была проверка. Знаешь, Элли, нас часто проверяют – и люди, и судьба. Главное – это то, как ты пройдешь проверку. С достоинством или без.

– Мне жаль, что так вышло, – сказала Элли, снова чувствуя, как в глазах собираются слезы. Она и сама не понимала, кому это говорит – Кэллу или себе самой?

– Мне тоже. Но что поделать? – спокойно ответил он. – Нужно просто жить дальше. А ошибки… Ошибки совершают все. Но дело не в них. Дело в смелости – хватит ли ее, чтобы признать свои ошибки? Или ты слишком труслив для этого?

Его голос с мягким «змеиным» акцентом, что был присущ дроу, неожиданно подействовал на Элли – успокоил и придал сил.

– Ты умеешь снимать печать клятвы? – вдруг спросила она. Кэлл оценивающе взглянул на девушку. И ей вдруг показалось – он знает. Он обо всем знает. Поэтому и сел рядом с ней в парке.

– Смотря какая печать. Если ставил тот, кто хорошо в них разбирается – нет. Если печать посредственная – могу попробовать, – ответил дроу и поднялся. – Иди за мной.

Печать клятвы, что поставила Ева, удалось снять. И Элли, глотая слезы, обо всем рассказала Кэллу. Она и сама не понимала, зачем делает это – но ее будто прорвало. Она рассказала и о Дэйрил, и об Арте, и о том, что подруги перестали ее замечать. Рассказала о Еве и ее предложении. Рассказала о том, как подкинула Белль артефакт.

И когда закончила, вдруг поняла, что в комнате они не одни – с ними вместе находится Арт, который бесшумно вошел и стоял все это время позади нее.

Сколько же он слышал? Неужели все? И то, что она говорила про него?

Жгучий стыд обжег Элли словно пламя – с головы до пят. И она еще больше сжалась, боясь его гнева и презрения. Однако Арт и вида не подал, даже если что-то слышал. Он просто сказал:

– Идем к Белль. Она должна знать.

И они пошли.

Белль, должно быть, уже легла спать, и не сразу поняла, почему в ее покои вернулась подруга, да не одна, а в сопровождении личных телохранителей Даррела. Сначала даже рассердилась – не на Элли, а на парней, решив, что это они ее зачем-то привели в покои.

– Элли есть, что тебе сказать, – проронил Арт. – Пусть это произойдет наедине. Мы подождем в гостиной.

Девушка с благодарностью взглянула на него, но быстро отвернулась, почувствовав слезы на глазах. Ей не хотелось плакать перед Артом. И не хотелось находиться с ним в одной комнате. Она, должно быть, с ума сошла, когда решила, что сможет сделать его своим. Да что на нее нашло? Что с ней не так? Она ведь рациональная и здравомыслящая, но почему, когда дело касается чувств, становится такой глупой и слабой? Почему она такая бесполезная?