Крылья любви - Барбара Мецгер

Джини заметно ослабела, ее сотрясала частая дрожь.

– Вот, любовь моя, выпей это.

– Ты назвал меня своей… любовью?

Господи, женщину отравили, а она толкует о значении слов!

– Ну и что? Об этом мы поговорим утром. А сейчас выпей это.

Джини понюхала жидкость и поморщилась:

– Я почувствую себя лучше после этого? Ты уверен?

Он не мог ее обманывать.

– Нет. Но это снадобье избавит твой желудок от того, что причиняет тебе страдания.

– Так это не из-за ребенка?

Ребенок и ее несчастный слабый желудок, похоже, спасли ей жизнь. Ардет решил, что может позволить себе соврать, только бы не напугать ее слишком сильно, когда ей и без того очень плохо.

– Нет, все остальные тоже занемогли. Скорее всего, в одном из блюд за обедом оказалось что-то несвежее.

Джини проглотила его снадобье, и у нее снова началась рвота, хотя, казалось бы, желудок был уже совершенно пуст. После приступа Ардет дал ей глотнуть вина: был уверен, что оно безвредно, поскольку сам пил и оно не принесло ему вреда. Он помог Джини снять шелковую ночную рубашку и завернул ее в свой плотный и теплый халат. Ардет был слишком встревожен и озабочен, чтобы обратить внимание на ее соблазнительное тело и на собственную наготу. Холодная решимость загасила все искры желания, а охватившая Ардета горячая злость согревала его.

Он держал Джини в объятиях, пока она не уснула от изнеможения. Ардет знал, что она боится его гипнотических пассов, а сегодня ей хватило страхов и без этого.

Убедившись, что она спит крепко, он уложил в постель и отправился к себе одеться. Рубашка, брюки, черный плащ, сапоги… все, этого достаточно. Он приказал ворону-гремлину стеречь леди во время его отсутствия.

– Если в ее спальню попробует войти кто-нибудь, кроме мисс Хэдли и Мари, ты выклюешь ему глаза, понял?

– Выклевать глаза… глаза… глаза.

Ардет махнул на прощание рукой и вышел. Он привел в ужас мисс Хэдли, постучавшись к ней в дверь.

– Господи, вы меня напугали до смерти!

– Не преувеличивайте, – заметил он и добавил: – Мне надо, чтобы вы побыли с леди Ардет; пока она спит. Она больна.

Заметив, что граф в плаще и сапогах, мисс Хэдли решила, что он собирается ехать за врачом.

– Говорят, что здесь поблизости нет ни одного доктора, – сказала она.

– Графиня не нуждается сейчас во враче, просто кто-нибудь должен побыть с ней рядом в мое отсутствие.

Вечеринка в амбаре уже кончилась, чему немало способствовала внезапно начавшаяся гроза с дождем и ветром. Самое крещендо этой бури пришлось на те минуты, когда хозяин имения вышагивал по жидкой грязи к мистеру Спотфорду. Музыка умолкла, и все могли услышать, как лорд Ардет приказал Спотти отправить гостей по домам, но созвать всех слуг.

– Я хочу увидеть каждого, кто находился в кухне, каждого, кто разносил блюда за обедом.

Теперь слуги начали припоминать дошедшие сюда из Лондона слухи о помешательстве его милости. Если он всегда такой строгий, как в этот первый вечер в своей резиденции, им стоит поискать другую работу. Фермеры-арендаторы, жители деревни и батраки начали расходиться, несмотря на проливной дождь. Уж лучше встреча с непогодой, чем гнев переменчивого хозяина, который только недавно был таким добрым и заботливым, а тут вдруг пришел в ярость похлеще этой самой грозы. И ведь они слышали, что граф появился на поле последнего сражения во время такой же бури. Мистер Спотфорд попытался укротить бушующие волны.

– Потерпите немного, кузен. Завтра утром все будут на своих местах. Какие бы важные вопросы ни были у вас, они могут подождать.

С холодной угрозой в голосе Ардет заявил:

– Вы поговорите с ними сейчас, с каждым в отдельности. Найдите того, кто принес моей жене стакан недоброкачественного молока. Вы скажете им, что, если моей жене будет причинен вред, начиная с дня сегодняшнего и вплоть до дня Страшного суда, я сотру это место с лица земли, разнесу по кирпичику. Спалю все, что стоит на земле, все поля и все фермы. Ни у кого не останется ни работы, ни дома, ни пенсии, если пострадает леди Ардет. И скажите им, что никто ничего не выиграет от моей смерти, потому что никто из вас ни теперь, ни в будущем не будет назван моим наследником.

Те, кто стоял поблизости, смотрели на него со страхом. Дочери викария прижались друг к другу.

Спотфорд постарался скрыть свою тревогу.

– Уверяю вас, кузен, нет никаких оснований для столь мрачного настроения. Ни я, ни мои сыновья не ждали и не ждут от вас наследства. Клянусь, у нас нет претензий ни на титул, ни на земельные владения. И я уверен, никто не желает зла вашей милой, очаровательной супруге. Мы все полюбили ее с первого взгляда, ведь правда? – Он обвел взглядом присутствующих, ища поддержки, и все до одного поспешили кивнуть утвердительно. – Если молоко испортилось, ну что ж, такое бывает.

Ардет выхватил бутылку с мышьяком из кармана.

– Бывает и худшее, если кто-то добавит в молоко яд!

Мисс Калвертон упала в обморок. Кто-то истерически вскрикнул, но на него зашикали, чтобы не мешал слушать. Кэмпбелл проложил себе путь к хозяину, сжимая в руке вилы.

Мари выбежала вперед с криком:

– Миледи! Миледи! Она жива? – Ардет кивнул, Мари перекрестилась и продолжала: – Я сама принесла ей молоко, месье, я сама наливала его из кувшина.

– Кто вас видел?

– Да почти никто. Кухня была пустая, все ушли в амбар.

– И вы не сводили со стакана глаз?

– Я его оставила на столике около двери на тот случай, если после ванны вы и мадам… – Она пожала плечами.

– И вы никого не видели в холле?

– Да кто же мог быть наверху в это позднее время, кроме личных слуг, скажем, вашего камердинера и горничной миледи? Все остальные были здесь, – вмешался в разговор Спотфорд.

Камердинер Ардета вышел из толпы, нервически стиснув руки.

– Я знал, что мне надо было остаться наверху после того, как я прибрался, когда милорд принял ванну, а не идти в амбар веселиться со всеми. Мне следовало быть более бдительным.

– Не корите себя, – возразил Ардет. – Вы все равно не могли бы увидеть того, кто манипулировал со стаканом с молоком возле двери комнаты миледи.

– Да, но я мог бы побрить милорда.

Ардет решил, что подыщет себе другого камердинера в ближайшее время.

– Кто еще мог бы находиться возле наших комнат?

Он огляделся. По всей видимости, весь штат прислуги собрался здесь. Каждый, начиная с дворецкого и кончая парнишкой на побегушках, был взволнован и сгорал от любопытства. Никто не выглядел виноватым и не прятал глаз. И вдруг кто-то крикнул:

– А где Снелл?

– Кто такой, черт побери, этот Снелл? – обратился Ардет к Спотфорду. – Я что-то не слышал этого имени, когда мне утром представляли всех.