Нейтралы - Роман Г. Артемьев

глазам. За вычетом комиссии за перевод и клановой десятины, вышло больше двадцати тысяч восьмиста галлеонов. Десятину, по обычаю, я мог бы не отдавать, потому что она берется либо с постоянной работы, либо с заказов, но я предпочел заплатить. Рано или поздно недоброжелатели цифры узнают и наверняка выскажутся в смысле «не захотел с кланом удачей поделиться». Нахрен.

Волосы мне заплели в две косицы, спускавшиеся по бокам от шеи, левую косицу украшали две белые бусины. Лицо решили не раскрашивать. Кому нужно, те и так поймут, на что прическа указывает, а привлекать лишнее внимание незачем.

Кеннер практически сразу убежал на работу, у них в департаменте подводились итоги закончившегося чемпионата и готовились к новому авралу, связанному с Кубком Огня. Дипломаты считали прошедший финал если не идеальным, то близким к нему, позиции Бартемиуса Крауча в Министерстве значительно окрепли. За границей придерживались того же мнения – даже французская пресса сквозь зубы признала высокий уровень организации. Послематчевые беспорядки удостоились пары строчек в конце статей, вспыхнувшую Темную метку сочли внутрибританской спецификой, особого внимания не заслуживающей. Зато у нас газеты вышли с большими колдографиями на первой полосе и общий тон статей был критическим по отношению к Министерству. Судя по тому, что особенно свирепствовал «Ежедневный пророк», усиление Крауча не понравилось партии «зеленых».

На сей раз прощались мы не долго, всё-таки уезжаю в четвертый раз и ощущения от расставания слегка приелись. Обнялись напоследок, обменялись обещаниями писать, я забрался в вагон, где в занятом купе меня уже ждал Артур. После того, как поезд тронулся, и мы намахались ладошками через закрытое окно, друг облегченно откинулся на сиденье.

- Ненавижу прощаться. Вроде и сказать что-то хочется, а слова не подобрать, особенно для женщин. Хм? – он с намёком посмотрел на бусины у меня в прическе.

- Потом расскажу. Сейчас нельзя.

Артур понятливо склонил голову. Обряды инициации во взрослую жизнь – дело интимное, о них распространяться не принято. Потом так потом.

- К девчонкам зайдём?

- Давай. Расспросим, что на чемпионате произошло. Или тебя на него всё-таки затащили?

- Кузен поехал. Он в отдел популяций намылился, ему нужнее. Связи, знакомства, общение с шишками из руководства и всё такое.

При нашем, вернее, при моём появлении болтовня между девочками прекратилась. Мораг и Мэнди сразу обратили внимание на мою прическу, синхронно встали, неглубоко поклонились и столь же дружно уселись обратно, ничего не объясняя остальным. Я коротко кивнул, принимая почести. Остальные девочки с непониманием смотрели на пантомиму и было ясно видно, что с трудом сдерживают распирающее их любопытство.

Издеваться над ними я не стал. Поздоровался, бросил пару общих фраз и, отговорившись необходимостью повидать кое-кого, ушел, оставив Артура отдуваться. Пройтись по вагонам действительно следовало – перед школой я косы расплету, так что надо показаться максимально большому числу учеников. Пусть друг и две клановые девочки (или их уже можно называть девушками? Внешность позволяет…) объясняют остальным, что и почему. Лайза Турпин, кстати, значения кос не поняла, хотя чистокровней некуда.

На меня смотрели. Кто-то ограничивался взглядами, другие слегка кланялись, трижды громко хлопали ладонями или приветствовали иным способом, принятым в их клане. Впрочем, тех, кто просто равнодушно скользил взглядом, было намного больше. Многие из них так и останутся в неведении, тем, кто заслужил дружбу или хотя бы откровенность, объяснят увиденное позднее. В любом случае, традиция соблюдена.

Знакомых много, с каждым надо перекинуться хотя бы парой слов, обсудить лето, чемпионат, предстоящий Турнир… Избежать ласковых тенет барсуков удалось с некоторым трудом. В прошлом году они с такой легкостью меня бы не отпустили – вот что новая прическа и статус животворящий делают! Достаточно было сослаться на дела, чтобы хаффы перестали заманивать в купе плюшками. Нашел Вилла, успокоил его, сказав, что на всех факультетах есть нормальные люди; познакомил с Фризом, тот поведал пару баек про свой Дом; подтвердил информацию о приезде учеников других школ в этом году.

Диггори я встретил на обратном пути, в собственном вагоне, он вместе со второй старостой барсуков обходил поезд. Надо думать, парень не отказался бы здесь задержаться – из ближайшего купе доносился голосок Чанг, на которую Седрик с прошлого года слюни пускал. Образно выражаясь.

- Диггори, - обломал я его планы. – На пару слов.

Удивленно переглянувшись с напарницей, Седрик подошел ко мне.

- Что-то случилось, Стивенс?

Прежде, чем ответить, я наложил заклинание от подслушивания.

- Не для передачи, хорошо? – тот кивнул, явно удивившись ещё сильнее. – Я тебе симпатизирую, поэтому позволю себе дать совет. Не бросай бумажку в Кубок.

- Почему? – насторожился староста барсуков.

- Потому, что Крам – лучший ловец столетия, за него впишется армия фанатов. У французской фифы родня непростая, её тоже тронуть не посмеют. А за тобой никто не стоит.

- Не понимаю тебя, - помолчав, признался парень.

- Я сказал, сколько мог. Дальше сам думай.

Сняв заклинание, я развернулся и пошел по коридору. Диггори, разумеется, меня не послушает, но потом, после избрания, о разговоре вспомнит. Вот тогда и наступит пора присесть ему на уши. Про то, что он проговорится, я не боялся – паренек он, несмотря на показное дружелюбие, скрытный, а сам я в случае чего отбрехаюсь.

У меня имелось достаточно времени, чтобы подумать о том, как жить дальше. В этом году состоится ключевое событие канонной поттерианы – возрождение Неназываемого, поэтому вмешиваться или нет, следовало определить до начала учебы. Я решил, что конечный результат должен остаться неизменным, он меня полностью устраивает, а вот частности можно и нужно откорректировать. Например, спасти людей, сколько получится.

Только вмешиваться надо осторожно. Так, чтобы не нарушить ничего и самому остаться в тени.

Реальность с легкостью щелкнула по носу, напомнив о судьбе считающих себя очень умными интриганов, сразу после разговора с Диггори. Заметив краем глаза знакомый блеск волос, я вернулся к пройденному купе и заглянул в приоткрытую дверь. На полке сидела Луна, что-то задумчиво вырисовывая пальчиком по стеклу.

- Думаю, ты напрасно ему помогаешь, - словно продолжая прерванный минуту назад разговор, нежно пропела Лавгуд. – Внутри он совсем не такой красивый, как снаружи.

Вздохнув, я зашел в купе и закрыл за собой дверь. Как много она знает? Нет, не знает – видит?

- Мне не стоило вмешиваться?

- Тебе решать. Папа говорит, каждый должен выбирать сам. Ты недавно уже выбрал, сразу за многих, - она отвернулась от окна и с любопытством уставилась