Историческое подготовление Октября. Часть I: От Февраля до Октября - Лев Троцкий

В своем первом воззвании генерал Корнилов прямо заявил о том, что именно Керенский вовлек его в выступление; поведение представителей Временного Правительства Корнилов назвал провокацией. Никто, разумеется, не обязан верить Корнилову на слово, хотя, скажем прямо, мы не видим никаких оснований доверять Корнилову меньше, чем его партнерам. Но суть дела в том, что слова Корнилова не встретили опровержения. Посредник Львов подтверждает, по словам газет, заявление Корнилова. Савинков молчит. Филоненко, корниловский кандидат в министры внутренних дел, откликнулся в «Дне» таинственным письмом, которое косвенно подтверждает худшие подозрения, вытекающие из слов Корнилова и, главное, из всей логики фактов. Что же касается поведения самого Керенского в отношении корниловцев, то оно таково, как если бы он видел в них не «заговорщиков» и «мятежников» а политических деятелей, которые зашли несколько дальше, чем это считал, по условиям момента, полезным сам Керенский.

Политическая позиция председателя Временного Правительства представляла, как известно, пустое место, которое в течение революции все более заполнялось империалистическим и, стало быть, контрреволюционным содержанием. Уже до дней 3 – 5 июля Керенский всеми своими действиями обнаруживал, насколько отягощает его не только контроль «революционной демократии», но и простой контакт с нею на пути открытого империалистического перерождения его политики. Керенскому нужен был энергичный нажим на него справа, из капиталистических клик, союзных посольств и особенно из ставки для того, чтобы помочь ему окончательно развязать себе руки. Керенский хотел использовать генеральский мятеж для упрочения своей диктатуры. В своей самовлюбленности и провинциальной простоватости он рассчитывал, что удержит генералов в рамках «благоразумия». Но бунтующие генералы отнюдь не склонны были, разумеется, изображать из себя политическое «пушечное мясо» на службе диктаторских комбинаций г. Керенского. Тем более, что посредники между Керенским и Корниловым, Савинков и Филоненко, имели свои планы, явно играя и на сотрудничестве своих патронов, и на их конфликтах. Корнилов и его вдохновители явно рассчитывали на Савинкова и Филоненко для окончательного приручения Керенского. А Савинков и Филоненко, как показывают факты и заявления, считали себя одинаково пригодными для диктатуры военной, как и штатской.

В то время, как Керенский растерянно колебался под влиянием событий на фронте, внутренней разрухи и политических толчков, переходя от диктаторского высокомерия к плаксивой прострации, ставка безостановочно вела свою работу и 27 августа уперлась в ультиматум, причем ни Корнилов, ни сам Керенский, ни их посредники не знали точно, есть ли это ультиматум Корнилова Керенскому или их общий ультиматум «революционной демократии».

Таким представляется ход событий из всех известных до настоящего момента обстоятельств дела. Но далеко не все обстоятельства известны. И слишком ясно, что не только обвиняемые, но и нынешние официальные обвинители слишком заинтересованы в том, чтобы обстоятельства корниловского заговора не были вскрыты до конца. И этот вопрос сейчас теснейшим образом связан с вопросом о власти. Правящие бонапартисты уже по тому одному не могут согласиться добровольно на советскую власть, что это неизбежно расширило бы рамки производимого сейчас расследования, и кое-какие репутации потерпели бы при этом не только политический ущерб. С другой стороны, кто сейчас требует полного и всестороннего расследования корниловского заговора, тот тем самым исключает возможность коалиции. Это поняли шустрые публицисты «Дня»: они поставили несколько дней тому назад ряд крайне щекотливых вопросов по поводу роли Филоненко, Савинкова и Керенского в подготовке корниловского мятежа. Но после самоубийственного письма Филоненко мелкие публицистические маклера банковской газеты сразу замолчали: они мигом поняли, что их «честная коалиция» исключает не только серьезные социальные реформы, но даже и простое честное расследование военного заговора контрреволюции.

Тем решительнее будет партия революции бороться за то, чтобы вывести всех заговорщиков на чистую воду.

«Рабочий Путь» N 5, 21 (8) сентября 1917 г.

Л. Троцкий. ЗАПРОС В БЮРО ЦИК

Мы, нижеподписавшиеся члены ЦИК, считаем необходимым и неотложным обратить внимание Бюро ЦИК на появившиеся в печати[222] сообщения и разоблачения, касающиеся действий членов и агентов Временного Правительства в связи с подготовкой в Корниловской ставке военного заговора против революции, ее учреждений и завоеваний.

Эти разоблачения, совпадая друг с другом, находя прямое или косвенное подтверждение в известных всем объективных обстоятельствах дела и не встречая немедленного и категорического опровержения со стороны непосредственно затронутых лиц и учреждений, производят впечатление глубокой внутренней убедительности. Существо этих опубликованных документов и разоблачений сводится к нижеследующему: Бывший военный министр Савинков предлагал будто бы от имени Керенского – на рассмотрение генерала Корнилова три варианта диктатуры, причем в переговорах речь шла об участии Корнилова, Савинкова, Филоненко и самого Керенского в разных комбинациях. Провозглашение единоличной или коллективной диктатуры должно было совпасть с объявлением Петрограда на военном положении и с беспощадным разгромом петроградских революционных организаций и рабочих масс, под видом подавления мнимого большевистского заговора. С этой именно целью совершалось по соглашению Временного Правительства и ставки подтягивание 3 конного корпуса к Петрограду, причем завершение этой военной операции должно было послужить сигналом для проведения в жизнь требовавшихся Корниловым репрессий и установления военной диктатуры.

Принимая во внимание то огромное впечатление, какое эти сообщения и разоблачения производят на рабочих Петрограда и на все население страны, мы предлагаем, не дожидаясь работ следственной комиссии, предпринять немедленно шаги к освещению политической стороны дела. В этих целях мы считаем необходимым в первую голову предложить бывшим представителям Совета в составе Временного Правительства Скобелеву, Авксентьеву, Чернову сообщить Бюро ЦИК все, что им было известно о фактах, составляющих предмет указанных выше разоблачений.

Л. Троцкий. Ю. Каменев.

«Рабочий Путь» N 7, 23 сентября 1917 г.

3. Завоевание Питерского Совета большевиками

Л. Троцкий. РЕЧЬ НА ЗАСЕДАНИИ ПЕТРОГРАДСКОГО СОВЕТА О СОБЫТИЯХ 3 – 5 ИЮЛЯ (9 сентября)[223]

Товарищи, вопрос о событиях 3 – 5 июля не исторический вопрос, а вопрос сегодняшнего дня. В этих событиях обвиняются большевики. Я не буду говорить о всех событиях – меня в настоящий момент занимает лишь вопрос об арестованных товарищах. Нам говорили, что 3–5 июля вооруженные солдаты и рабочие вышли на улицу для свержения Временного Правительства, но это совершенно неверно, – это ложь, так как солдаты и рабочие в эти дни вышли не для того, чтобы убивать казаков и мирных жителей, а для демонстрации своей верности революции, для демонстрации своих сил против контрреволюции.

Даже партия народной свободы писала в начале, что это движение солдат и рабочих было стихией, по поверхности которой беспомощно плавали большевики, и только впоследствии она повела определенный поход против большевиков. Разве не мы остановили это движение?

Во всяком случае, в жертвах виноваты не мы, а виноваты кадеты и представители других цензовых партий, которые вместе с меньшевиками и с.-р. заключили во Временном Правительстве блок против народа.

Мы считаем, что активное выступление рабочих и солдат было бы в настоящее время ударом для нас, – но если Временное Правительство будет против нас, то мы будем опять, вместе с народом, с оружием в руках защищать свое право, свои завоевания.

Чего стоит одна гнусная клевета, брошенная в Ленина, который стоил многих голов царских министров и кое-каких министров русской республики? А арестованный прапорщик Крыленко, которого Керенский приказал числить за собой, когда выяснилось, что против него не было никаких обвинений? Когда была освобождена под залог видная деятельница рабочего движения А. М. Коллонтай, то к ее квартире, по распоряжению бывш. министра вн. дел Авксентьева, были приставлены два шпика, которые никого не пускали к ней в квартиру, и без которых она никуда не могла выйти.

После всего того, что я сказал, я должен вам заявить, что ваши вожди держали себя в высшей степени недостойно. (Шум. Крики: долой. Голос с места: «А Ленин держит себя достойно, укрываясь от суда?»)

Вы говорите про Ленина? Да, первое время я думал, что Ленин должен был бы отдаться в руки властей, но когда я посидел в республиканской тюрьме, то сказал: Ленин был прав, отказавшись сесть.