Я беду от тебя отведу - Ульяна Динова

Бальдерик Рэй вдвоём с Ладдоком отодвинули лежащий на полу ржавый металлический лист, под которым оказалось что-то вроде шахты. Я с волнением подошла к её краю и заглянула вниз: там было темно и оттуда тянуло подвальным холодом. Луч мощного фонаря осветил стены и дно «колодца». Глубина — метра четыре, не больше. На дне, скорчившись, неподвижно лежал человек — отец Валерий… Я дважды окликнула его, но он даже не пошевелился… Парень обеспокоенно переминался с ноги на ногу.

— Сколько он здесь пробыл? — спросил у него Бальдерик Рэй.

— Двое суток… Но ему давали еду и воду… — стал оправдываться тот, и вдруг прошептал с ужасом: — Он что… разве умер?

— Так… Надо где-то взять верёвку… — не слушая его, сказал Б.Р. самому себе.

— Там, у стены есть лестница, — подсказал парень.

— Где? — Бальдерик Рэй посветил фонарём по стенам и увидел её. — Это хорошо.

Он принёс наспех сколоченную узкую деревянную лестницу, очень непрочную на вид, и, попросив меня подержать фонарь, опустил её вниз ямы, затем забрал фонарь. Я подошла к лестнице, собираясь спуститься первой.

— Нет, — остановил меня Б.Р., рукой отодвигая от лестницы. — Ты останешься здесь.

— Но мне надо посмотреть в каком он состоянии, — возразила я, едва сдерживая слёзы.

— Попробуем поднять его. Если всё окажется совсем плохо, тогда я позову тебя.

Он осторожно спустился по шатким ступеням, повесив фонарь себе на шею. Прошла минута-две-три… Снизу не доносилось ни звука.

— Что там? — не выдержала я, сильно нервничая. — Он живой? Да ответь же ты, чёрт возьми!

— Водка есть? — спросил Б.Р. вместо ответа, обращаясь к молодому бандиту. — Я видел, вы там неплохо затарились на шальные деньги ведьм.

— Есть! — с готовностью откликнулся парень. — Даже коньяк есть, хороший… «Хеннесси». Принести?

— Хорошо. Объясни девушке, где найти ваш «стратегический запас», — она принесёт. И тащите уже чего-нибудь, да побыстрее! Здесь нужны радикальные меры, — поторопил он.

Через тёмный коридор, почти на ощупь, я добралась до левого крыла здания. Оба бандита по-прежнему пребывали без сознания. Тихо потрескивал догорающий костёр. В указанном мальчишкой месте я обнаружила большую дорожную сумку и достала из неё бутылку коньяка, а также подобрала валявшийся на полу фонарь, который оказался очень кстати. Я посмотрела на костёр и внезапно почувствовала сильную слабость и головокружение; пламя раздвоилось и расстроилось у меня в глазах, но усилием воли я не позволила себе отключиться и вернулась к своим друзьям.

Ладдок присматривал за мальчишкой, а Б.Р. в ожидании меня сидел на краю шахты. Взяв у меня из рук бутылку, он посмотрел мне в лицо и сказал:

— А теперь ступай обратно.

Я застыла, не двигаясь с места. Мне не понравился его излишне спокойный тон, будто он хотел скрыть от меня что-то страшное. Бальдерик Рэй повторил терпеливо, но уже более настойчиво:

— Я тебя очень прошу, возвращайся, пожалуйста, к костру и жди нас там.

Я была не в состоянии возражать и, повернувшись, молча побрела обратно, ощущая себя чудовищно больной и разбитой.

Подбросив в раскалённые угли несколько сломанных досок, я в изнеможении села рядом на кирпичи и сжала руками пульсирующие виски. Неизвестность была мучительна для меня; казалось, этот кошмар наяву тянется уже слишком долго и теперь вообще никогда не закончится. Я чувствовала себя виноватой в произошедшем с отцом Валерием. Если с ним действительно случилось что-то нехорошее, то я никогда не смогу себе этого простить. Озноб усилился, и я всё никак не могла согреться у костра. Голова раскалывалась от боли. Зловещие тени плясали в отблесках пламени на стене. Я замерла в покорном ожидании, уставив невидящий взор в тёмный проём коридора…

Я не знаю, сколько я просидела в полузабытьи, потеряв счёт времени. Но вот в коридоре послышались чьи-то шаги и негромкие приближающиеся голоса. Ну наконец-то! Я испытала огромное облегчение, увидев, как входят четверо: Ладдок, мальчишка и Бальдерик Рэй, поддерживающий под руку слабого отца Валерия.

— Святой отец! — подбежала я к нему и, уже не сдерживаясь, заплакала от радости. — Слава Богу, вы живы! А я уже думала…

— Майя, ты? — удивился он. — Как ты здесь оказалась?

Б.Р. осторожно усадил его на один из ящиков.

— Боже мой! Они вас били? — в негодовании воскликнула я, заметив на его лице и руках кровоподтёки. — Вот подонки!

— Ничего, ничего… — пролепетал он. — Христос пострадал за всех нас, отдав свою жизнь. А это пустяки. Заживёт…

— Это всё из-за меня… — продолжала я грызть себя. — И зачем я только втянула вас во всё это?

— Не вини себя. Почему ты решила, что это из-за тебя? Ты как-то замешана в этом?

— А как вы думаете, мы вас нашли? — вырвалось у меня.

Я собиралась было сказать про Лауру и её козни, но в этот момент рука Бальдерика Рэя предупреждающе сжала мой локоть.

— Что ты хочешь этим сказать, дочь моя? Я не понимаю тебя…

— Да… Не знаю… Наверное, какие-то злые силы пытались нам помешать. Я должна была подумать об этом, прежде чем просить вас помогать мне.

— Нет-нет! Ни в коем случае! — возразил отец Валерий. — Это вовсе не твоя вина. То, что со мной случилось, — лишь испытание для меня.

Я посмотрела на Б.Р. и, наткнувшись на его запрещающий взгляд, промолчала.

— Сломано два ребра, сотрясение мозга, гематома голени, воспаление верхних дыхательных путей… — зачитывала я диагноз, одновременно пытаясь устранить негативные последствия пребывания священника в руках подельников Лауры. Горячий туман застилал мне глаза, а голова кружилась так, что я делала огромные усилия, чтобы не упасть в обморок.

— Тебе нехорошо? — озабоченно спросил Бальдерик Рэй, на его лице отразилось волнение. — Выглядишь ты неважно.

— Да… Что-то я не в форме сегодня… — с трудом выдавила я из себя.

Как я ни боролась с накатывающей слабостью, мои глаза сами закрывались, а горящие веки словно налились свинцом. Руки ни на что не реагировали. Я почти утратила свои способности.

— Я не могу закончить. У меня не хватает силы… — пожаловалась я с досадой, опуская руки.

— Хорошо. Пожалуй, хватит с тебя, — сказал Б.Р., бережно обнимая меня за плечи и отводя в сторону. — Остальное доделают доктора традиционной медицины.

— Простите, батюшка. Кажется, я труп… — пробормотала я.

— Ничего, ничего… — отозвался отец Валерий. — Я уже больше чем наполовину чувствую себя гораздо лучше.

— Как я понимаю, вы не совсем обычные люди… — обратился он к моим друзьям.

— Смотря что вы подразумеваете под словом «обычные», святой отец, — невозмутимо ответил Бальдерик Рэй после небольшой паузы. — Вот вы ведь тоже не совсем обычный человек, поскольку выбрали для себя главным делом служение Богу, а кто-то — совершенно противоположное, весьма далёкое от пути духовного совершенствования, как, например, они, — он кивнул на привязанных к батарее бандитов, которые уже начали вяло шевелиться. — В любом случае — мы не те, кем вам кажемся.

Он протянул ему крест на цепочке.

— Это вроде ваше.

Отец Валерий молча взял крест из его рук.

Двое типов у батареи уже очнулись и тихо матерились, пытаясь освободиться от пут. Бальдерик Рэй подошёл к ним и отвязал ремни.

— Вы можете уйти, — сказал он им. — Забрать свою машину и убраться отсюда подобру-поздорову, но с одним условием. Вы ничего и никому не расскажете. Поняли?

Те закивали в знак согласия.

Поднявшись, они пошли к выходу. Тот, которому в драке досталось меньше, помогал идти второму. Ладдок свистнул мальчишке и бросил ему ключи от «Волги», изъятые им у одного из бандитов, — тот поймал их и пулей выскочил на улицу за своими товарищами.

— Через десять минут они забудут нас, забудут Лауру, — тихо сказал Бальдерик Рэй, глядя вслед их удаляющейся машине, — и то, что они похитили святого отца; но ещё через час они придут прямиком в руки милиции. За ограбление кассы в придорожном магазине.

— Теперь, что касается вас, — повернулся он к отцу Валерию. — Вы ни в чём не виноваты, поскольку лишь стали орудием мести в руках недостойных. Считайте, что Господь ценою ваших молитв отвёл от вас беду, пусть даже и с помощью таких «бесноватых» существ, как мы. Откажитесь от мысли проводить ритуал экзорцизма в отношении Майи, ибо она не нуждается в нём. Постарайтесь забыть этот неприятный эпизод, и живите дальше, как жили до этого. Продолжайте просвещать вашу паству и нести в этот мир свет божественного откровения. Завтра никто и не вспомнит об этом происшествии. Для людей, обеспокоенных вашим отсутствием, — ваша версия: вы ездили за город навещать другой приход, по дороге на вас напали хулиганы, ограбили и избили, приметы их вы не запомнили.