Ватерлоо Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Огонь! — крикнул гвардейский лейтенант.

Между каре снова прошла волна кавалерии, на этот раз отступая. Шарпу показалось, что он заметил рыжеволосого человека в мундире маршала Империи, без шляпы, кричащего что-то своим людям. Лошади без всадников скакали в общей массе. Некоторые кавалеристы пытались схватить их за поводья и вскочить в седло.

— Огонь! — драгун с косицами чуть не перелетел через голову лошади, но каким-то образом удержался. Шарп уже чувствовал только запах крови и конского пота. Мундиры покрылись грязью. Глаза лошадей дико вращались, а дыхание стало громким и прерывистым.

Всадники исчезли также, как и появились. Когда проскакал последний французский кавалерист, британские артиллеристы выскочили из каре и метнулись к своим пушкам. Несколько пушек оставались заряженными шрапнелью, и нужно было лишь просунуть пальники и поджечь их, чтобы пустить вдогонку кавалерии несколько сотен мушкетных пуль. Пространство между каре было заполнено мертвыми и умирающими людьми и лошадьми, лежащими посреди колосьев ржи, втоптанных в грязь копытами.

— Как печально, — сказал гвардейский майор, протягивая Шарпу щепотку нюхательного табаку.

— Печально?

— Превосходные лошади! — майор, который был явно популярен среди своих людей, выглядел достаточно меланхоличным. — Столько лошадей погублено, но что можно еще ожидать от такого мясника, как Наполеон? Хотите щепотку?

— Нет, благодарю.

— Зря. Отлично прочищает легкие, — майор захлопнул табакерку и с силой вдохнул табак. Некоторые гренадеры выбежали из строя, чтобы обобрать французские трупы и майор крикнул им, чтобы сначала они пристрелили раненых лошадей. Кирасира с пулей в бедре оттащили внутрь каре. Гвардеец снял с раненого блестящий шлем с плюмажем из конского волоса и, одев на себя вместо кивера, начал кривляться перед строем каре. Солдаты подбадривали его веселым смехом.

— Полагаю, — улыбнулся майор, — что мусью снова начнут палить из чертовых пушек.

Но тут вдруг начали стрелять британские пушки. По звуку залпов Шарп понял, что стреляли двойными зарядами и бешеная скорость, с которой пушкари перезаряжали орудия, говорила, что французская кавалерия возвращается.

— Мой Бог! Ублюдкам этого мало! — недоверчиво сказал майор, затем увидел, что может подбодрить своих людей и закричал им: — Мадмуазель Лягуш хочет еще, ребята! Должно быть, в последний раз ей понравилось и теперь захотелось повторить!

Кавалерия действительно возвращалась, на этот раз их было еще больше. Теперь казалось, что вся кавалерия Франции устремилась на британские каре. Всадники перелетели через гребень, артиллеристы поприветствовали их шрапнельными снарядами и снова побежали прятаться внутри каре.

— Не стрелять! — крикнул майор, — подпустим их ближе, парни! Ждать!

— Огонь!

Мушкеты не промахнулись. Тяжелые пули ударили в лошадей и людей, пробивая кирасы и шлемы. Внутри каре офицеры ходили вдоль шеренг и подбадривали своих людей.

Всадники на этот раз были полны решимости прорвать каре, но лошадей невозможно заставить броситься на стену острых байонетов. К тому же теперь они соорудили дополнительную защиту из тел мертвых лошадей и людей. Новая атака, также как и первая, пошла в стороны от каре, но на этот раз уставшие лошади скакали медленнее. Оставшиеся в первую атаку без всадников лошади скакали вместе с ними, инстинкт заставлял их присоединиться к другим лошадям, хотя из-за этого они и попадали под орудийный и мушкетный обстрел.

Снова французы прошли до конца построений каре и обнаружили вражескую кавалерию. Но на этот раз, вместо того чтобы возвращаться сквозь перекрестный огонь флангов каре, несколько кирасиров свернули влево в поисках другого пути в долину. Они обнаружили лужайку позади гребня холма и поскакали вдоль нее, направляясь на открытый фланг. Однако лужайка затем шла под гору и насыпь была слишком крутой и мокрой, чтобы лошадь смогла на него взобраться, поэтому французам пришлось снова выбирать другую дорогу в обход.

На насыпи появилась британская пехота. Эти красномундирники были свежие, их поставили противостоять возможной фланговой атаке, чего не случилось, и теперь они обнаружили на расстоянии мушкетного выстрела беспомощного врага и открыли огонь. Они давали залп за залпом вниз по насыпи, стреляя без всякой жалости, пока не осталось ни одного человека, и только затем спустились к грудам кричащих и стонущих людей. Спустились не для того, чтобы помочь им, а чтобы обобрать.

Вторая атака закончилась также, как и первая, но французы были храбры, их вел храбрейший из храбрых, вот почему они вернулись. Пушки дали последний залп перед тем как атака достигла каре, в этот раз Шарпу удалось за дымом увидеть как всадники падают, будто скошенные колосья. Мушкеты вновь отбросили их назад, и снова кавалерия повернула в стороны. Это было какое-то безумие. Шарп смотрел на это в полном изумлении, даже не снимая с плеча винтовку. Французы методично уничтожали собственную кавалерию, снова и снова пуская ее в атаки на каре.

Кавалерия снова отступила и снова пушкари вышли из каре к своим пушкам. По склону взобрались французские вольтижеры, но их было слишком мало, чтобы они могли что-то сделать против каре. Между атаками кавалерии снова открыли огонь французские пушки, и вред от них был больше, чем от всей кавалерии. Но при очередной атаке кавалерии им пришлось опять прекратить огонь. После каждой атаки несколько гвардейцев выходили из каре и тащили обратно добычу: позолоченную офицерскую саблю, пригоршню монет, серебряную трубу с прикрепленным флажком. Сержант снял с мертвого драгуна шлем, чтобы отодрать кусок леопардовой шкуры, но бросил его, увидев, что это всего лишь окрашенная под леопарда ткань. Другой сержант засмеялся, увидев в петлице мертвого генерала букетик засохших фиалок.

Шарп с Харпером воспользовались паузой между атаками и вышли из каре. Другие офицеры штаба ездили между каре и мимо груд мертвых французов, чтобы узнать как дела у других батальонов. Шарп и Харпер искали их бывший батальон, и наконец заметили желтое знамя личных волонтеров Принца Уэльского среди клубов дыма. На знамени было вышито изображение орла, чтобы увековечить трофей, захваченный Шарпом и Харпером у Талаверы. Когда они подъехали к ним, красномундирники приветствовали их.

— Вы не возражаете, если мы постоим тут? — спросил Шарп Форда.

Форд явно был обеспокоен причинами, по которым Шарпу вздумалось отыскать его батальон, но не мог просто отказать ему, поэтому лишь неохотно кивнул. Полковник снял очки и начал протирать их поясом, но почему-то все равно через них все виделось как в тумане, наверное, подумал Форд, из-за того, что все вокруг было в пороховом дыму. Майор Вин взглянул на стрелка, опасаясь, что Шарп сейчас начнет снова командовать, подобно тому как он поступил при Катр-Бра.