Ватерлоо Шарпа - Бернард Корнуэлл

А тем временем кирасиры уже обнажили свои палаши. Солнце отразилось от них миллионами искр. Позади них в небо взметнулись красно-белые флаги на концах длинных копий. Харпер был впечатлен зрелищем. В древних гэльских легендах описывалось подобное. Кавалерия заполнила половину поля.

Вдоль сформированных британских каре скакали офицеры бригады, отдавая приказы некоторым батальонам отойти назад, и те неуклюже тронулись с места, будто огромная доска. Теперь фланги одного каре могли стрелять, не опасаясь попасть во фланги другого, а между каре остались широкие участки, так что кавалерия могла свободно войти между батальонами. Батареи королевской конной артиллерии поставили свои орудия на позиции и зарядили их снарядами. Они бы предпочли стрелять двойным зарядом, но их небольшие пушки могли не выдержать такого напряжения. Пушкари собрались позади каре, где уже стояла британская и голландская легкая кавалерия, которая будет ловить французских всадников, избежавших пушечных и мушкетных залпов.

Французские пушки продолжали стрелять, британцы теперь стояли в каре и теперь каждый снаряд или ядро, перелетавшие через гребень холма, находили себе цель. Шарп видел как ядро врезалось во фланг каре шотландцев. По меньшей мере десять человек упали, а возможно и больше. Еще одно ядро ударилось во фронт каре, прорубив кровавую брешь, которая, впрочем, быстро заполнилась.

— Ублюдки приближаются! — предупредил Харпер.

Кирасиры двинулись вперед. Позади них тронулись красные уланы в квадратных шапках и конные гренадеры в высоких черных киверах из медвежьего меха. Еще дальше позади них шли карабинеры в ослепительно-белых мундирах, эскадроны драгун и гусар. Всадники полностью покрывали склон холма, заслонив собой колосья пшеницы и ржи. Такого количества знамен, развевающихся плюмажей и ярких шлемов Шарп не видел за все время службы. Даже в Индии не было такого великолепия. Здесь собралась вся кавалерия империи. Шарп попробовал прикинуть количество, но их было слишком много. Солнце отражалось от тысяч палашей, копий, сабель, кирас и шлемов.

Кавалерия шла шагом. Так кавалерия и наступает; не в безумной гонке, а медленно идет, постепенно ускоряясь, а в последний момент тяжелые лошади на полной скорости налетят на ряды врага. Если лошадь подстрелят в последние несколько метров, то человек и лошадь по инерции все равно врубятся во фронт каре. Шарп уже видел такое; он скакал позади германцев в Гарсиа-Фернандес и видел, как мертвая лошадь и ее умирающий всадник пробили насквозь французское каре. В брешь устремились остальные всадники, и в этот момент французы уже могли считать себя мертвецами.

Однако если каре выстоит и даст залп в нужный момент, такого не произойдет. В каждой стороне каре было четыре ряда. Первые два ряда встали на одно колено и прочно уперли мушкеты с примкнутыми байонетами в землю, сделав таким образом изгородь из острой стали. Вторые два ряда стояли наизготовку с мушкетами наперевес. Дав залп, первые две шеренги не будут перезаряжать оружие, а только сильнее упрут мушкеты в землю. Задние ряды будут стрелять, перезаряжать и снова стрелять, лошади не смогут преодолеть такое препятствие и будут отворачивать в стороны, попадая под огонь флангов каре.

Но даже одна мертвая лошадь может разрушить все эти теоретические выкладки. А когда одно каре сломает строй, то люди побегут искать спасение к другому каре, всадники последуют за ними и позволят бегущим пехотинцам сломать строй второго каре. И вот тогда начнется бойня.

— Тупой ублюдок ошибся! — с ликованьем сказал Харпер.

Командующий французской кавалерией выстроил своих людей в линию, но в линию такую широкую, что фланги кавалеристов могли обстреливать с Угумона и Ла-Э-Сент. Эти бастионы, лежащие перед британскими позициями как волнорезы все еще осаждала французская пехота, но у защитников ферм нашлись мушкеты и винтовки для такой соблазнительной цели как кавалерия, которой пришлось уплотнить ряды. Ряды кавалерии, более толстые в центре, еще больше утолщились, когда начали взбираться на британский склон и теперь они были больше похоже на колонну на марше, чем на атакующую шеренгу. Когда всадники приблизились к гребню холма, они еще сильнее уплотнились из-за угрозы фланговых батарей. Воздух был полон звуками бряцающей упряжи, хлопаньем ножен о бедра и топотом копыт.

Британские пушки заглушили все эти звуки. Первый залп дала батарея девятифунтовок на гребне холма. Снаряды глубоко врезались в спрессованную кучу лошадей. Второй залп был шрапнелью и Шарп услышал, как мушкетные пули ударяются о нагрудники кирасиров. Артиллеристы перезаряжали свои пушки в бешеном темпе, впихивая заряд в горячие стволы, когда уже звук рожка бросил кавалерию в легкий галоп.

— Огонь! — раздался последний залп из пушек. Шарп успел заметить спутанный клубок из лошадей и людей, затем они с Харпером развернулись и поскакали к ближайшему каре. Другие офицеры, стоящие на гребне холма, также поскакали на безопасные позиции.

Шарп и Харпер проскакали сквозь открытую брешь каре гвардейцев, которые сразу сомкнули ряды, пропустив двух стрелков. В тридцати ярдах перед каре батарея конной артиллерии поджидала врага.

Французы подъехали уже близко, но все еще были скрыты гребнем холма, наступила какая-то странная тишина. Французские пушкари, опасаясь попасть в собственную кавалерию, прекратили огонь, а ближайшие британские пушки не видели целей. Тишина была не полной, вокруг Угумона и Ла-Э-Сент раздавались выстрелы и крики солдат, а в восточной части долины стреляли орудия и все громче и громче раздавался стук копыт, но после окончания французского обстрела все равно казалось, что наступила тишина. Радость от окончания канонады была почти осязаемой. Люди, затаив дыхание, глядели на пустой пока гребень холма.

Где-то раздался звук рожка.

— Не стрелять, пока мусью не покажутся! — проскакал вдоль каре, где укрылись Шарп, Харпер, майор гвардии. — Пусть ублюдки подойдут так близко, чтобы можно было учуять запах чеснока! Прекрати улыбаться, Проктор! Ты здесь не для того, чтобы веселиться, а чтобы умереть за своего Короля, за свою страну, и в первую очередь за меня!

Харпер, которому понравилась речь майора, ухмыльнулся едва ли не сильнее, чем лыбились гвардейцы. Майор подмигнул Шарпу и продолжил.

— И не тратьте понапрасну порох! Вы ведь гвардейцы, это значит почти что джентльмены, так что ведите себя прилично!

И вдруг на гребне холма появились кавалеристы. Секунду назад никого не было, и вдруг кавалерия заполонила весь гребень, к тому же кирасиры ринулись во весь опор. Артиллерия между каре открыла огонь.