Теория снежного кома (СИ) - Моран Фэя

Но я встретила Эйса снова.

Он поступил в тот же универ, и мне поплохело. Но деваться уже было некуда. MSU оказался единственным моим вариантом на нормальную учёбу. Были бы у нас деньги, возможно, тогда я бы и сменила место, но, увы, таких привилегий я никогда не имела.

Поэтому пришлось защищаться.

Я стала «кусаться». На любое его поведение отвечала агрессией, потому что боялась. Я стала дикой собакой, которую однажды сильно ранили, и теперь она не подпускала к себе людей. А Эйс отлично справлялся со своей ролью самовлюблённого кретина.

Так всё и продолжалось.

Мне никогда бы не пришло в голову, что защищалась не я одна. Что он делал тоже самое. Своими колкостями, своими попытками меня задеть. Не желая этого искренне, но вынужденно.

– Лана? – окликнула меня Фелисити. – Всё нормально? Я что-то пропустила опять?

Я спустилась на землю, и все размышления улетучились. Взглянула на Эйса, который уже погасил огонь, отлично согревавший нас всю ночь, и протягивал мне мою шапку.

– Не забудь её надеть, – сказал он.

Мы вели себя так, как будто ничего и не было. И эта странная, натянутая нормальность казалась ещё более неловкой, чем откровенный разговор.

– Спасибо, – кивнула я, забрав шапку с его рук и натягивая её себе на голову. Пальцы слегка дрожали, и я надеялась, что он этого не заметил. – Нет, ты ничего не пропустила, – добавила я, обращаясь к Фелисити. Не хватало мне лишних вопросов.

Она стояла у выхода, одетая и готовая выдвигаться в путь. Гналась за хорошими баллами больше, чем мы. Мне же как будто уже было плевать на них. Они казались такими ничтожными, такими бессмысленными по сравнению с тем, что произошло между мной и Эйсом.

Наконец мы по очереди вышли из пещеры.

Раннее утро в горах было прохладным и ясным. Воздух, чистый и свежий, приятно холодил лёгкие. Солнце только-только начинало подниматься над верхушками деревьев, окрашивая небо в розовые и золотистые оттенки. Вокруг нас простирался всё тот же бескрайний лес, окутанный лёгкой дымкой тумана. Красота природы, обычно не вызывавшая во мне особенного восторга, сейчас воспринималась ещё более отстранённо. Все мои мысли были заняты Эйсом. Я ловила себя на том, что постоянно смотрю на него, стараясь уловить в его взгляде хоть какой-то намёк на то, что произошло между нами. Но он был непроницаем. Его лицо ничего не выражало. И от этого неведение становилось ещё более мучительным.

Не знаю, чего я ждала. Он извинился, объяснился, почему так поступил. Чего я ещё ждала? Чего мне ещё не хватало?

Мы с Фелисити шли молча, следуя за Эйсом, который уверенно прокладывал путь сквозь заснеженный лес. Он постоянно поглядывал на карту. Фелисити, не обращая внимания на холод, энергично продвигалась вперёд. А вот я шла, словно лунатик, механически переставляя ноги.

Между нами с Эйсом по-прежнему висела тяжёлая тишина. Но при этом каждый хруст снега, каждый вздох казался слишком громким. Я искоса поглядывала на него. На его тёмных волосах и ресницах блестели мелкие кристаллики инея. Он казался таким далёким, таким недоступным, и от этого сердце у меня в груди сжималось.

Представляю, как мой рассказ воспримет Рио. Ну зато я убедилась в том, что Фелисити совершенно больше не заинтересована в Эйсе.

Путь до шале казался бесконечным. Мы пробирались через сугробы и скользили на обледенелых камнях. К тому времени, как вдали показалась деревянная крыша, покрытая толстым слоем снега, мы все были изрядно продрогшие и уставшие. Фелисити, несмотря на это, не утратила своего энтузиазма. Она первой добежала до крыльца и, раскинув руки, радостно закричала:

– Мы сделали это! Первые!

Её крик резко контрастировал с тишиной зимнего леса. Вокруг не было никого: постояльцы наверняка спят, а остальные ещё не дошли. Обычно жизнь в этом месте начинается с девяти

И почти сразу дверь шале распахнулась, выпуская клубы тёплого пара. На пороге стояли Ларс и профессор Бьёрн. Бьёрн держал поднос с дымящимися кружками в руках и широко улыбался.

– А вы даже раньше, чем мы предполагали. – Ларс взглянул на часы на своём запястье и почесал свою густую бороду.

– Поздравляю! – воскликнул профессор, который выглядел так радостно, как будто сам лично выиграл важный спор. – Думаю, вы замёрзли? Вот горячий шоколад для героев!

– Какого чёрта?! – раздалось за нашими спинами. – Так нечестно!

Мы обернулись и обнаружили Джордана с Хлоей. Уставших и тяжело дышащих, выходящих из леса.

– Я вас поздравляю, но не от всего сердца, – нахмурилась Хлоя, скрестив руки на груди.

– О, мисс Данлеви, не расстраивайтесь, – поспешил утешить её Бьёрн. – Вы тоже получите хорошие баллы, ведь дошли вторыми.

– Второе место для неудачников! – возмутился Джордан, и это было вполне ожидаемо от него.

Я с благодарностью приняла кружку, чувствуя, как тепло разливается по замёрзшим пальцам. Аромат шоколада и корицы заполнил ноздри. Я посмотрела на Эйса. Он тоже взял свою и отпил немного горячего напитка. У него не было настроения, и ко мне подкрались мысли о том, что, может быть, сейчас начинается очередная… вспышка? Или как называются эти резкие перепады при биполярном расстройстве?

– Спасибо, профессор, – сказал он. – А теперь, если позволите, я пойду в свой номер. Мне… очень нужна уборная.

Он выдумал это на ходу, это было не сложно понять. Ему нужны таблетки.

– Да, конечно, мистер Муди! – кивнул Бьёрн. – А мы пока дождёмся остальных.

Я не стала разделять с ним его желание и проскользнула в шале вслед за Эйсом вместе с кружкой. Потом быстро нагнала его у лестницы.

– Пожалуйста, Эйс, – начала я, собираясь с мыслями, – мы можем поговорить?

Он не остановился, поднимаясь дальше. Я шла за ним.

– Мы уже поговорили вчера ночью, – ответил Эйс.

– Но мы не договорили.

– Мне показалось, ты уже всё для себя решила. Да и я тоже.

– И что же ты решил? И что, по-твоему, решила я?

Он остановился у двери в наш номер. Только сейчас я вспомнила о том, что нам предстоит ночевать на одной кровати ещё три дня. Сейчас это вызывало совсем иные чувства и мысли, нежели раньше.

– Что тебе не надо приближаться ко мне, – сказал Эйс вдруг. – Ты же сама в этом убедилась.

Он открыл дверь и вошёл в номер, а я не отставала ни на шаг.

– Я задам тебе только один вопрос! – вырвалось у меня, прежде чем я успела обдумать свои слова. Сердце колотилось где-то в горле. – Но ты должен ответить на него честно. Искренне. Никакой лжи. Её было предостаточно, согласен?

Эйс, до этого схвативший свои джинсы и сунувший в их карман руки, замер, а потом поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно яркие и светлые, сейчас казались почти чёрными, словно поглощающими весь свет. В них читалась тревога. А голос прозвучал неуверенно, когда он спросил с лёгкой хрипотцой:

– Какой вопрос ты хочешь задать?

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. От моего вопроса зависело всё. А молчание затягивалось, становясь почти невыносимым.

Наконец, собрав все свои силы, я посмотрела Эйсу прямо в глаза и тихо, но твёрдо спросила:

– Что ты ко мне чувствуешь?

Вопрос повис в воздухе. Время для меня остановилось.

Я видела, как по лицу Эйса пробежала тень – смесь страха, надежды и что-то ещё, чему я не могла дать названия. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом снова закрыл. Опустил взгляд на пузырёк с таблетками, который достал из кармана джинсов, пальцами бессознательно поглаживая его поверхность.

Наконец Эйс снова поднял на меня глаза и сделал резкий выдох, словно принимая какое-то важное решение. И тогда, низким, хриплым голосом, едва слышно произнёс:

– Я люблю тебя.

Эти слова, такие простые и такие долгожданные, наполнили собой всё пространство вокруг. Я стояла на месте, замерев, слыша вставший шум в ушах.

– На самом деле, давно люблю. Просто отказывал себе в этом. Не разрешал себе это признать. И я уже назвал тебе причину. Не вижу смысла повторяться.