Человеческая оболчка (СИ) - Котаев Алексей

— Ну прям красавчик, вытирал волосы старым полотенцем Уиллис. Давай там, поднажми!

— Да хватит уже!

— Давай-давай, встретимся дома.

— Ага, если не приведешь очередную телку. Задолбал уже, почему я должен жить с тобой?

— Потому что, Марк. Потому что… — Хайле старший разгуливал по душевой голышом. — Ты не забыл, что завтра тебе к врачу? После него сразу на брифинг в кабинет начальника!

— Не забыл. Давай! Я пошел.

Марк хлопнул дверью, выпуская густой пар в холодный коридор. Он вышел на улицу, и осмотревшись, двинулся в нужную ему сторону, минуя высокую башню, что стояла недалеко от их штаба. Была ночь, но люди ходили по улицам туда-сюда, кто-то пьяный, кто-то уставший. Рабочая неделя закончилась и впереди горожан ждали пара дней заслуженного отдыха. Всех кроме Марка. Его работа не заканчивалась никогда. В городе всегда был враг, и всегда было чем заняться. Лишь командировки в далекие места позволяли расслабиться, отсиживая пару дней пути в тишине и покое.

Вдоль красной набережной, подсвеченной фонарями. Вдоль котельной, что коптила небо давая местным горячую воду. Вдоль одиноко стоящих, еще с давних времен, ветряков, скользя между однотипными, совсем недавно выросшими домами, Марк пришел к нужной двери. Резкий запах мочи ударил в нос. Загаженный подъезд, заблеванные лестницы, мусор и смрад. Марк поморщился, и принялся подниматься наверх, с каждым шагом по лестнице делая все более глубокие вдохи. Его выворачивало от этого места, но сейчас он ничего не мог с этим поделать.

Стук в дверь.

— Марк, ты?

— Да, открывай.

Дверь открыла девушка с длинными темными волосами. Она стояла в одном легком халате, завязанном по середине для одного лишь вида. Розовая, почти прозрачная ткань с трудом скрывала наготу, что была под ней. Девушка грустно улыбалась, а на ее округлом лице большим темным пятном лежал синяк. Она впустила Марка внутрь и закрыла дверь изнутри. На ключ.

— Откуда это у тебя? — провел Марк по щеке девушки.

— Не обращай внимания. Рабочие моменты.

— Нужна помощь?

— Нет, от твоей помощи, обычно, только хуже. Я думаю, что и сама справлюсь. — Иннес взяла со стола две грязных кружки, и слегка ополоснув их, вновь наполнила кипятком. Она заварила коренья, что давали терпкий аромат дерева и поставила перед парнем.

— Как твой день? Или мы сегодня без прелюдий?

Парень сел за стол и отхлебнул кипятка. Он достал набитый жестяными монетками кошель и глянул внутрь. — Сегодня я опять делал работу за двоих. Надоело.

— Неужели городу так много людей пытаются навредить?

— Да.

— Их же с каждым днем все больше и больше! — Иннес изредка дула на кружку. — М-да. Сколько бы ты мне об этом не рассказывал, я все равно не могу поверить, что их так много. Может…

— Хватит о политике.

— Ну вот опять, — девушка недовольно отпила отвар, на который так усердно дула, пытаясь побыстрее его остудить. Прелюдия длиться, пока они пьют чай. Марк же не спешил, делал размеренные глотки. Он тянул время, в надежде сотрясать воздух подольше, сидя в старой, затрепанной комнате. Краска со стен давно слезла, отвалившись вместе со штукатуркой. Мутные, словно ни разу не мытые, окна почти не передавали свет с улицы. Фонари разбивались о толстый слой грязи на стекле. Прокурено, странные запахи, грязный пол на котором не хочется снимать обувь. Грязная, перепачканная душевая. И парень, с точно такой же грязной и потасканной душой. Марк, сидел словно внутри себя самого и вглядывался в девушку.

Иннес не сильно отличалась от своего жилища. Хоть с виду она и выглядела чистой и ухоженной, но как ни крути была обычной проституткой, к которой Марк ходит же довольно давно. Время за разговором тянулось быстро, хоть он и не сильно клеился. Разговоры о политике юноша тут же отметал, говорить о семье он тоже отказывался, понимая, что его брат всегда будет камнем преткновения.

Иннес всегда хотела поговорить о Марке, о его работе, даже о его увлечениях. Она подходила к парню со всей душой, но он старался держаться ровно, не выказывая к ней никаких чувств. И вновь девушка рассказывала лишь о себе. Марк, казалось, знал про нее уже все, начиная с самого детства и заканчивая тем, как она стала такой. Стабильно: раз в неделю, с вечера и до самого рассвета, Марк оставался у Иннес. И сейчас, меняя темы одну за другой они плавно переходили к тому, что кружки пустеют. Юная, красивая девушка всем сердцем пыталась приблизиться к парню, понимая, что он единственный, кто пытается выкроить время, лишь бы сидеть и слушать ее рассказы о тяжелой судьбе. Марк часто порывался помочь ей, но после пары жестоких инцидентов поток клиентов резко падал. Одним, лишь Марком сыта не будешь, и Иннес это понимала.

— Идем? — спросила девушка, заканчивая их условную прелюдию.

— Идем.

Ребята встали из-за стола и приблизились друг к другу. Марк аккуратно обнял Иннес за талию. Парень натянул халат, оголив грудь, что была невероятно крупной для телосложения девушки. Иннес встала на цыпочки и поцеловала парня в губы. Одному, лишь Марку она позволяла себя целовать, не скрывая своего истинного влечения к нему. Парень опустил руки ниже и забрался под халат, обхватив упругие ягодицы девушки.

Марк жадно целовал шею Иннес, подняв ее на руки и неся к кровати. Он уронил ее и упал на нее сверху. Прижимая девушку к кровати всем весом своего тела, он двигался, используя всю свою выносливость, наработанную годами. Каждый раз доходя до этого момента он отводил взгляд, и как бы Иннес не пыталась привлечь его глаза на себя, он от смущения либо закрывал их, либо менял позу, в которой ему не придется смотреть на свою подругу.

Иннес всегда подмечала, что сколько бы она не учила его искусству любви — уроков он не запоминал, и всегда делал по-своему. Грубо, сильно, без эмоций или восторгов, которых он и так не особо показывал. Девушке всегда казалось, что он стыдится своих чувств, боясь показать ей себя настоящего. Боясь показать другим людям, что влюбился в такую пропащую девушку.

Он нежно целовал ее грудь, живот, скользил руками по ее талии, втягивал аромат ее кожи, но никогда не показывал ей свои глаза. И вот, даже сейчас, спустя время, множество свиданий и бессонных ночей он вновь лежал на краю кровати, отвернувшись к стене. Многие другие на его месте встали бы и ушли, оплатив лишь использованное время, но не Марк. Он лежал до самого утра.

— Марк, может мы сбежим? — говорила девушка, глядя в потолок, на котором бледным пятном отражался свет уличных фонарей.

— Куда? — парень лежал на боку, глядя в стену с кровати, что стояла посреди комнаты, припертая столом, на котором стояли две остывшие кружки.

— Не знаю… на запад, к черным лесам. Или на восток, в город, про который постоянно рассказывают. Или на юг, там много поселений, даже ехать долго не придется. Мне без разницы, можешь сам выбрать.

Марк печально улыбнулся, скрывая свое лицо от девушки. — Было бы здорово…

Девушка повернулась к нему, поглаживая его короткие волосы на голове. Она водила пальцем по шрамам на его лице и голове, считая точки рубцов, оставшиеся на нем. Она спускалась ниже и пересчитывала шрамы на спине, ребрах, пояснице. Она гладила его руки, что были изрезаны и изорваны, чувствуя через все эти отметины, какой путь прошел парень, прежде чем добрался до нее. — Тогда…

— Я должен защищать этот город. Людей в нем.

— Марк… — у девушки вновь пробивалась слеза от того, что она никак не может до него достучаться. — Ну вот почему ты такой?

Начавшаяся внезапно боль заставила юношу сесть на край кровати. Он изо всех сил сжимал виски, стараясь не издавать ни звука. Он лишь беззвучно мычал от боли, стараясь просочиться своими ладонями через толстый череп и вырвать то, что доставляло дискомфорт. Иннес подскочила и побежала в ванную комнату, притащив из аптечки горсть таблеток, что однажды принес ей Марк.

Парень разжевал сразу несколько и запив еще теплой водой лег на бок. Иннес гладила больную голову Марка, уже привыкнув к тому, что с ним такое бывает. Она сидела перед ним на полу, думая лишь о том, что он приходит к ней, чувствуя, что его тут пожалеют, и ослабят эту боль, что мучает его годами. Это грело ей сердце. Она брала оплату за всю ночь, и почти всю ночь сидела у кровати, гладя его темные волосы.