Священная война (ЛП) - Хайт Джек

— Я не его защищаю, Юсуф. Я защищаю тебя.

Юсуф снова замахнулся. На этот раз его меч застрял в пазах шестопера, и два оружия сцепились, сведя противников вплотную. Они боролись, но Джон был сильнее. Юсуфа оттолкнуло назад как раз в тот момент, когда его ударила волна. Он потерял равновесие и ушел под воду. Он нанес удар под водой и почувствовал, как его меч во что-то вонзился. Он вынырнул и увидел, что Джон держится за правую ногу и с трудом пытается встать. Вода вокруг него становилась багровой. Его ударила волна, и Джон упал на колени, так что его подбородок едва виднелся над водой. Он выронил свой шестопер.

— Он убьет тебя, Юсуф, а если ты падешь, твоя армия разбежится. Мира не будет. Ричард возьмет Иерусалим, и война между нашими народами никогда не закончится. Ты не должен с ним драться.

Юсуф нахмурился.

— Я не боюсь умереть.

— Я знаю. Ты самый храбрый человек, которого я когда-либо знал. Именно поэтому ты отступишь, потому что ты не боишься насмешек врага, потому что ты знаешь, что жизни твоих людей важнее славы, важнее даже твоей чести.

Юсуф колебался. Ричард был все еще в пятнадцати ярдах. Один за другим воины брели вперед, чтобы попытаться снискать славу, сразив короля. Ричард отрубил мамлюку руку. Он почти отделил голову воина от тела. Он проломил шлем следующему.

— Это последний шанс Ричарда, Юсуф, — сказал Джон. — Все, что тебе нужно сделать, — это выжить, и ты победишь.

Джон был прав. Ричард был моложе и сильнее, и он сражался с яростью, с которой Юсуф не мог сравниться. Если он столкнется с королем, Юсуф умрет в этих водах. Все, за что он боролся, будет потеряно. Он опустил меч и протянул руку, чтобы поднять Джона на ноги.

Джон схватил его за плечо.

— Я знал, что ты не Ричард.

— Благодаря тебе, друг. — Юсуф отступил на шаг, затем повернулся и двинулся к пляжу. — Отступаем! — крикнул он. — Назад, воины! Назад!

Глава 27

Август 1192 года. Рамла

Ричард отхаркнул сгусток зеленовато-бурой мокроты и сплюнул на пол своего шатра. Он приземлился у самой ноги Джона.

— Мы выступаем! — объявил король, и тут же его одолел приступ кашля, от которого он побагровел. — Я не разбазарю нашу победу при Яффе.

Разбив армию Юсуфа, Ричард разбил свой лагерь у цитадели Яффы. Пять дней спустя сарацины атаковали снова, и хотя у Ричарда было всего пятьдесят четыре рыцаря и несколько сотен воинов, его две тысячи пизанских арбалетчиков решили исход дела. Залп за залпом арбалетные болты кромсали вражескую атаку и обращали сарацин в бегство. Победа вдохновила Ричарда, и вот они снова были в Рамле, на пути к Иерусалиму. Никто, кроме Ричарда, не верил, что они смогут взять Святой Город. То, что они вообще выступили в поход, было данью уважения власти короля над своими людьми. Джон и другие сеньоры весь поход уговаривали его повернуть назад, но тщетно. Теперь, похоже, лагерная лихорадка могла совершить то, чего не смогли их слова. Ричард заболел вскоре после битвы в волнах, и его болезнь с каждым днем усугублялась.

— Но, милорд, — возразил Роберт де Бомон, — вы слишком больны, чтобы сидеть в седле.

— Я в полном порядке, — проворчал Ричард и с трудом поднялся со своего складного стула. Он сделал несколько шагов, а затем тяжело оперся на шатровый шест. Лицо его побледнело.

Его лекарь — костлявый мужчина в монашеской рясе, с облезающим от солнечных ожогов носом — шагнул вперед.

— Прошу вас, ваша милость. Умоляю вас, лягте. Вы должны отдыхать.

— Я отдохну… — Ричард высморкал на пол ярко-желтую слизь. — Я отдохну, когда Иерусалим снова будет в руках христиан.

— Вы выиграли битву при Яффе, ваша милость, а не войну, — предостерег Джон. — Саладин все еще жив. Его армия невредима. Иерусалим — такая же трудная добыча, как и прежде.

— А я все еще Львиное Сердце! Говорю вам, я получу Иерусалим.

— Какой ценой, ваша милость? — вставил епископ Хьюберт Уолтер. — Стоит ли Иерусалим потери Англии? Потери Аквитании? Лоншан пишет, что ваш брат Иоанн объявил вас мертвым и захватил трон. А король Филипп воспользовался вашим отсутствием, чтобы занять земли во Франции. Если мы скоро не вернемся, вам некуда будет возвращаться.

— Тьфу! — Ричард оттолкнулся от шеста. — Тьфу на вас всех! — Он, пошатываясь, вышел из шатра, и его двор последовал за ним. — Коня мне! — крикнул он. — Принесите моего коня! Где мои доспехи?

Два молодых оруженосца переглянулись, а затем посмотрели на де Бомона.

— Чего вы на него уставились? — взревел Ричард. — Я ваш король. Несите доспехи, болваны!

Оруженосцы принесли стеганый жилет короля, его кольчужный хоберк и подшлемник, кольчужные чулки и рукавицы. Пока он одевался, Ричард сверлил взглядом своих советников, словно вызывая их на спор. К тому времени как он натянул свой конический шлем, он уже тяжело дышал.

— Ваша милость… — начал Джон.

Ричард развернулся к нему.

— Мира? Ты хочешь, чтобы я заключил мир, да? Не бывать этому, Джон. Я получу Иерусалим!

Ричард подошел к Пьеру де Прео, державшему поводья его коня. Он втащил себя в седло и на мгновение пошатнулся, прежде чем схватиться за луку, чтобы удержаться.

— Чего вы стоите? — потребовал он ответа. — Сворачивайте лагерь и стройтесь! — Он понукнул коня. — Сворачивайте лагерь, воины! Мы идем на Иерусалим, дать дьявольским сарацинам отведать нашей стали! Свора…

Глаза Ричарда закатились. Он накренился набок и с грохотом рухнул с седла. Лекарь бросился к нему, ощупал его голову и шею. Он приложил щеку ко рту короля.

— Не думаю, что он ранен, но он тяжело болен. Ему нужен покой.

Роберт де Бомон жестом подозвал воинов, стоявших на страже у шатра Ричарда.

— Отнесите короля внутрь.

— Что нам теперь делать? — спросил де Прео, когда Ричарда унесли.

— Заключать мир, — сказал Джон.

— Против воли короля?

Роберт де Бомон кивнул.

— Я лорд-стюард. Раз король болен, командование переходит ко мне, и я говорю, что эта война окончена. Она окончена уже давно.

***

Август 1192 года. Акра

— Пять лет, — сказал Онфруа.

— Два года и восемь месяцев, — ответил Селим.

Они сидели друг против друга за столом в канцелярии дворца в Акре. Джон сидел рядом с Онфруа с пером в руке. Пока Ричард был болен — то впадая в беспамятство, то приходя в себя, — мирные переговоры продвигались быстро. Теперь, после двух недель, они согласовали основные положения договора. Франки сохраняли большую часть того, что удерживали: прибрежные полосы от Яффы до Кесарии и от Акры до Тира, а также Антиохию и Триполи. Аскалон должен был быть сдан Юсуфу при условии, что тот снесет стены и оставит город неукрепленным. Разрешалось свободное передвижение между двумя королевствами. Франки смогут совершать паломничество в Иерусалим. Оставалось лишь определить срок перемирия.

— Два года и восемь месяцев? — Онфруа поднял бровь. — Восемь месяцев?

Джон прошептал ему:

— Мир на такой срок истечет в мае, в начале сезона походов.

Онфруа нахмурился.

— Мы заключаем мир, а ты уже планируешь войну, Селим.

— Мой брат желает лишь мира, — заверил его Селим. — Джон, ты знаешь мой народ. После того как мы почти изгнали франков с наших земель, этот мир покажется им поражением. Но перспектива мести подсластит блюдо. Это поможет им принять договор.

— Два года и восемь месяцев — это недостаточно долго, — сказал Онфруа.

Селим встал и подошел к окну.

— Что ты будешь делать, когда мир будет заключен, Онфруа?

Онфруа смерил его взглядом. Это была тактика, которую Селим применял часто. Вместо того чтобы бодаться из-за проблемы, он менял тему на что-то совершенно иное.

— Я вернусь в Алеппо, — задумчиво произнес Селим. — Возможно, я отойду от общественной жизни. Смогу проводить дни со своей семьей. Или, может, стану святым человеком, как ты, Джон.

Джон рассмеялся.

— Я священник, а не святой. Четыре года, Селим.