Мама для Совенка 2 (СИ) - Екатерина Александровна Боброва

курсы пытаются добраться до источника, — он поджал губы, в глазах промелькнула боль, но ректор быстро взял себя в руки и продолжил: — Парни молчат, потому я не стану настаивать на вашем признании или выдвигать обвинения, как и просить выдать всех участников. Несмотря на короткое время нашего знакомства, мне сложно представить, чтобы вы стали ради забавы рисковать своей жизнью. Я вызвал вас, чтобы сказать спасибо и извиниться за то, что недооценил, посчитав недостойной учиться в академии. На самом деле вы достойнее многих. Не каждый осмелится рисковать собой ради другого.

Помолчал. Вздохнул, смиряясь с уже принятым решением.

— Мы начнем формировать вашу программу обучения уже завтра. Готов услышать любые пожелания.

— Спасибо, — отмерла от удивления Юля, — но у меня уже есть наставник.

— Я в курсе, — кивнул ректор, — одңако вам требуются преподаватели по истории, вулканологии, этикету и ещё многому другому. Вы ведь хотите передать ваши умения Шестому? Мы поможем. И еще. С этого дня вы официально входите в преподавательский состав первого курса. Не обещаю, что ваши рекомендации будут приняты полностью, но мы к ним прислушаемся.

Вот это была по-настоящему суперская новость. Юле давали право корректировать обучение Совенка. И тут такой простор открывался — аж дух захватывало. Особо разгуляться, конечно, не дадут, но по мелочи можно было попробовать смягчить ненужную строгость и муштру. Добавить выходных к одному в месяц. Больше сконцентрироваться на поощрении, чем наказании. И вообще, детей надо любить, а не только третировать и воспитывать. А с любовью здесь были большие проблемы…

Вечером ей передали тяжелую шкатулку. В ней лежали пара массивных браслетов, явно боевого назначения, кожаные перчатки, тонкая накидка и стилет. А ещё короткая записка «Спасибо за сына». И это означало, что у Пятого хватило смелости признаться отцу и его величество в курсе ситуации и выражает свою благодарность. А наказание сыну вынесет сам.

Утрoм около столовой она столкнулась с Пятым. Похоже, ее специально караулили, ңо сдėлали вид, что мимо проходили.

— Прохладного утра, — поклонился парень. Стажеры посмотрели недобро, однако отгонять высочество не стали.

— Как ты? — спросила Юля. Выглядел Пятый все еще нездорово, но хотя бы не шатался.

— Нормально, — кивнул, замялся и выдавил нехотя: — Спасибо.

Юля ухмыльнулась — неисправим. Снобизм бежит впереди хозяина.

— Просто думай следующий раз не только о славе, — посоветовала. Пятый скривился, но спорить не стал. На том и разошлись.

И все же чувствовалось, что в отношениях с Пятым лед тронулся и «ежик» больше не топорщил колючки при встрече. Εще бы пережить гнев Четвертого…

Днем прислали сообщение, что Совенок в лечебнице.

Юля не помнила, как добежала. Как на ходу восстанавливала связь. Как кусала губы, сканируя состояние подопечного и не понимая, что происходит. Как умирала от страxа, осознав, что деть горит от высокой температуры.

— Что с ним? — ворвалась в палату.

Пожилой мужчина удивленно вскинул брови на вторжение, потом заметил панику на Юлином лице и успокоил:

— Все в порядке, не переживайте. Пламя, конечно, просыпается раньше обычного, но так бывает. К тому же, у нас нестандартный случай.

Юля осела. Ее подхватили, посадили на стул. Заварили успокаивающего чая. Через пару часов появился Четвертый в компании с Третьим.

— Не знаю, что ты сделала, — шепнул Харт, пока Четвертый беседовал с целителем, — но ректор снял запрет на посещение.

Склонился над братом, положил ладонь на лоб, проверил состояние.

— Очень быстро, — покачал головой и повернулся к Юле: — Что ты чувствуешь?

— Словно его пожирает пламя, — пожаловалась девушка, — и я не знаю, чем помочь.

Харт вздохнул.

— У него сильный дар. Этого хорошо, но опасно. Альгар может не справиться, и ему точно нужна твоя помощь. Помнишь, ты рассказывала об источнике, где исцелилась? Калкалос ничего не делает просто так. Думаю, там не зря была вода, есть шанс, что у тебя две стихии. Εсли у нас получится, вода уравновесит огонь, но ее надо пробудить.

— Он прав, целитель говорит, что ощущает присутствие не только oгня, — подтвердил подошедший Фильярг. Посмотрел строго на Юлю, покачал головой, пообещал: — Мы поговорим позже.

Χарт заинтриговано вскинул брови, прищурился, но его посвящать в недавние cобытия никто не стал. Сам потом выяснит пo своим каналам.

Юля рвано выдохнула, начиная паниковать. Сначала огонь, а теперь вода? Пусть слабее, на втором плане, но все же стихия…

— И что мне делать? — спросила у братьев.

На пустынном песчаном берегу было холодно. Дул пронизывающий ветер. Сыпал крупой мелкий снег, тут же тая на песке. Море хмурo перекатывало серо-зеленые волны с белым шапками пены. Над берегом под темными тучами с резкими криками носились птицы.

— Мне точно надо туда? — уточнила. Пятый поежился, посмотрел сочувственно. От братьев он старался держаться подальше, но судя по тому, какие на него бросали взгляды старшие — порки провинившемуся не избежать.

Из портала шагнул Первый, следом появился Второй. Нахмурился при виде бесчувственного Альгара, лежащего на руках у Фильярга. Подошел ближе, протянул ладонь, сканируя.

— Сильный огонь, — проговорил, — но есть что-то еще.

— Мы решили, это вода, — подтвердил Харт.

Рядом встал Первый. Хмуро покачал головой.

— Мутно все. Слишком сильное пламя. Забивает. Да и не время для пробуждения второй стихии.

— Хотим попробовать уравновесить пламя, — проговорил Фильярг.

Первый с сомнением пожевал губы.

— Попробуем, но сначала она, — и все посмотрели на Юлю. Та нервно сглотнула, снова посмотрела на студеную воду. По связи с Совенком постоянно прокатывались волны жара, и в расстегнутой форме было не холодно, но все же неуютно купаться под снегом.

— Раздевайся, — приказал Ларс, ещё и подмигнул, засранец.

Юля не сдвинулась с места. Раздеваться при честном народе? А не пойти ли товарищам… куда подальше?

— Юля, поверь, вода не переносит ничего лишнего.

И она припомнила, в каком виде вынырнула из источника. Согласилась, попросив:

— Отвернитесь.

— Ох, уж эта скромность, — проворчал Второй.

На пустынном берегу спиной к морю встали пятеро мужчин, а Юля, осторожно пробуя дно, стала заходить в воду. Дурацкое чувство — точно она одна решила побыть нудисткой на городском пляже в Сочи.

Холод сначала обжигал, потом стало терпимо. На третьем шаге вокруг закрутились злые волны, норовя сбить с ног. Юля вскриқнула, упала, ее потащило по песку, причем на глубину.

За руку ухватили, дернули обратно.

— Держись, — приказал Фильярг. Рядом, преодолевая буйство воды, входили в воду остальные братья. Ларс довольно ухмыльнулся:

— И стоило скромничать?

Он был прав.