Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

Урегулировав юридические проблемы, Салерно вернулся на улицы в конце 1978 года, следуя предсказуемому графику. С понедельника по четверг он проводил большую часть утра и дня в социальном клубе «Пальм-Бойз», своей штаб-квартире на 115-й улице между Плезант и Первой авеню. Клуб — практически голая комната — был оформлен в стандартном стиле мафиози середины двадцатого века: бар с машиной для приготовления эспрессо, карточные столы и деревянные стулья с жесткой спинкой. Задняя часть, примерно треть всего помещения, была отведена под импровизированный личный кабинет Салерно, где его самые доверенные придворные и приглашенные гости могли беседовать с ним за потертым столом. В нескольких шагах от клуба, над магазином фруктов и овощей, Салерно занимал квартиру на втором этаже доходного дома. Отдельный вход с улицы, ведущий только к двери его квартиры, обеспечивал конфиденциальность и повышенную безопасность.

Каждый четверг или пятницу Салерно менял обстановку. Из гетто его два часа везли в сельскую местность Райнбек в долине реки Гудзон, где находилось его поместье площадью сто акров — ранчо «Еловый бар», вход в которое украшали два массивных жеребца из белого камня. Здесь он разводил породистых лошадей. Его лакеям было приказано никогда не беспокоить его по делам мафии во время долгих выходных, которые он проводил с женой и сыном в нетронутой сельской местности. Любые проблемы, возникавшие на его предприятиях, дожидались окончания беззаботных выходных, и никаких деловых встреч на ранчо не проводилось.

Как по часам, к 10 утра каждого понедельника Салерно был на месте в «Пальм-Бойз». Когда небо светлело, Салерно, пользующийся тростью после легкого инсульта, случившегося в 1981 году, выходил на улицу, чтобы понежиться на тротуарном стуле перед клубом в окружении своих верных соратников. Попыхивая сигарой, одетый в фетровую шляпу и помятую одежду, Салерно казался прохожим невзрачным пожилым пенсионером, коротающим безмятежные дни, смеясь над невинными светскими беседами.

В начале 1980-х казалось, что приятным временам Салерно и большинства лидеров мафии в Нью-Йорке не будет конца. Толстяк Тони и его коллеги по Коза Ностра беззаботно вели свой бизнес так же, как они и их предшественники на протяжении десятилетий. Они не видели причин менять свой образ жизни или обычаи. Оказавшись в своих привилегированных замках — светских клубах, домах, ресторанах, машинах, — они свободно говорили о делах мафии. В этих убежищах они чувствовали себя неуязвимыми и защищенными от электронного шпионажа со стороны законников. Если надвигалась серьезная внешняя опасность, они не обращали на нее внимания, хотя предупреждающих знаков было предостаточно.

Никто из боссов не обращал особого внимания на внутренние события в правоохранительных органах в 1981 году. Одиннадцатью годами ранее, в 1970 году, губернатор Нью-Йорка Нельсон Рокфеллер и законодательное собрание штата с большим шумом создали Целевую группу по борьбе с организованной преступностью. Политики штата с запозданием отреагировали на позорную серию слушаний в Сенате США в 1950-х и 1960-х годах, посвященных деятельности мафии и ее профсоюзного рэкета в столичном регионе Нью-Йорка. Задачей целевой группы было расследование и координация дел, которые пересекались в разных округах и юрисдикциях окружных прокуроров. Однако после своего создания она превратилась в политическую надувательницу, не приносящую практически никакой пользы, кроме как обеспечивая работой адвокатов, претендующих на должность прокурора, и бывших полицейских, ищущих беспроблемную работу следователя на пенсии. В течение первых одиннадцати лет своего существования подразделение потерпело грандиозное фиаско, не сумев провести ни одного значимого расследования, предъявить обвинения или вынести приговор при республиканских администрациях.

Решив вдохнуть новую жизнь в бездействующую оперативную группу, в 1981 году два демократических деятеля, губернатор Нью-Йорка Хью Кэри и генеральный прокурор Роберт Абрамс, совместно назначили нового директора, который возглавил агентство. Им стал Рональд Голдсток, долговязый юрист шести футов ростом с длинным резюме, в котором значилось, что он вел дела о рэкете в прокуратуре Манхэттена и раскрывал коррупцию в качестве исполняющего обязанности генерального инспектора Министерства труда США. Коренной житель Нью-Йорка, выпускник Гарвардской школы права, Голдсток был хорошо осведомлен об истории нью-йоркской мафии. Более того, он помогал руководить Институтом организованной преступности Боба Блейки в Корнелле и с нетерпением ждал возможности применить непроверенные прокурорские теории Блейки: атаковать власть мафии над законными отраслями промышленности и профсоюзами и полагаться на прослушку и «жучки» по Разделу III, чтобы выкопать важные улики и разведывательные данные.

Когда Голдсток объяснил свои оперативные планы, губернатор Кэри ответил: «Действуйте. У вас есть свобода действий». В свой первый день в главном офисе оперативной группы, расположенном к северу от города в пригороде Уайт-Плейнс, Голдсток вошел в застойную обстановку. Адвокаты-прокуроры читали газеты и сосредоточенно разгадывали кроссворды, многие лежали ногами на столах, не обращая внимания на присутствие своего нового руководителя. «Им не только нечего делать, но и все равно», — подумал про себя ошеломленный Голдсток. Еще более шокирующим было то, что он обнаружил, что разведывательные файлы агентства практически ничего не стоят и что в их записях не было никаких сведений об интересе к борьбе с мафией в Нью-Йорке и на Лонг-Айленде — двух крупнейших ее бастионах в штате.

Голдсток в кратчайшие сроки сократил персонал управления, который занимался мертвой работой и ничего не делал. Увеличив годовой бюджет почти на 3 миллиона долларов, он утроил штат до 140 человек, привлекая прокуроров и следователей, большинство из которых имели опыт ведения сложных уголовных дел. Не оставляя сомнений в своих намерениях, Голдсток объявил в июле 1981 года, что его целью является борьба с мафией, господствующей в ключевых отраслях промышленности и профсоюзах, а также с ее наркоторговлей. «Сейчас критическое время», — предупреждал в интервью прессе воодушевленный гангстер, уточняя, что его целью являются мафиози высшего эшелона — боссы.

В то время как штат активизировал свою деятельность, появились новые печальные новости для семьи Бонанно и Комиссии. В 1981 году ФБР с ликованием сообщило, что агент впервые внедрился в мафиозную семью — банду Бонанно — и что обвинительные приговоры членам Бонанно неминуемы. Агент Джозеф Пистоне под кличкой «Донни Браско» почти шесть лет успешно выдавал себя за подручного. Назначенный в отряд по борьбе с угонами, Пистоне изначально ставил перед собой задачу выявлять и уничтожать крупных скупщиков. Но он пробрался в нью-йоркскую мафиозную группировку в качестве наемника и подельника, и его миссия расширилась до немыслимых пределов: капо Бонанно был готов спонсировать его для вступления в боргату. Помимо огромного количества надежных криминальных улик, которые раскопал Пистоне, его подвиг позволил заглянуть в сознание рядовых нью-йоркских мафиози. Во время праздных разговоров Бенджамин «Левое Оружие» Руджеро, ничем не