Сливово-лиловый - Клер Скотт

выборе любимых «ударных» инструментов. Только трость Роберт любит больше, чем я. В тот день он использовал кнут и удовлетворился двадцатью ударами — и ни один из этих ударов не был действительно сильным. Каждый обходится с болью по-своему. Я знаю от Сары, что она больше всего любит розги, в то время как удары паддлом находит довольно ужасными. Фрэнк любит плеть, с тех пор как впервые отведал ее. В каждой голове свои тараканы, и боль, которую причиняет розга, очень отличается от боли, которую вызывает удар плетью. С некоторыми болевыми ощущениями можно прекрасно справляться, с другими же нет. После сессии с кнутом Роберт подхватил меня на руки, поставил под душ и вымыл, уложил в кровать, а затем очень нежно любил меня, так нежно, как может только Роберт.

— Ты удовлетворяешь себя, Аллегра?

— Нет.

— Почему нет?

— Хм-м, с одной стороны, потому что ты меня, как это выразиться… качественно и количественно отлично удовлетворяешь, с другой стороны, у меня действительно есть своего рода запреты.

— Какие запреты?

— Ну, потому… потому что моя сексуальность полностью определяется тобой. Если тебя нет, и я бы сделала это сама, то думаю, что это было бы неправильно, это было бы нехорошо.

Роберт поднимает бровь.

— Когда я есть, это нормально?

— Да. «Есть» в смысле присутствуешь. Если ты смотришь на меня.

— Угу. Я хочу, чтобы ты попробовала это.

— Что именно?

— Ты сделаешь себе сама. Когда меня не будет. Пока я на тренировке в зале, например. Я хочу, чтобы ты кончила несколько раз. Без меня. И я требую, чтобы потом ты рассказала мне, что точно ты делала и что при этом чувствовала. Но никакого стресса, это не должно произойти прямо завтра. Я хочу, чтобы ты действительно испытывала желание сделать это.

— Да, Роберт, — отвечаю я и сползаю с дивана на пол, становясь на колени между его ног. Расстегивая его ремень, размышляю, что это за игра и куда она приведет. Я расстегиваю джинсы, открываю их как можно шире и провожу носом по ткани боксеров. Мои губы касаются его члена, и я вижу краем глаза, как Роберт сжимает руку, лежащую на бедре, в кулак. Я чувствую, как быстро он становится жестким, боксеры почти за секунду становятся тесными, и Роберт приподнимает бедра. Я стягиваю его джинсы и шорты почти до колен и порхаю нежными поцелуями по мошонке, прежде чем медленно погладить его член щекой. Мягкая, бархатная кожа чудесно пахнет Робертом, и я делаю глубокий вдох. Игриво обвожу языком головку, беря кончик в рот. В ту же секунду я чувствую руку, которая хватает меня за затылок и перехватывает инициативу. Я не тороплюсь, наслаждаюсь хваткой, наслаждаюсь его вкусом, охотно позволяю руководить мною. Мои глаза закрыты, каждая клеточка моего тела сосредоточена на том, чтобы доставлять Роберту удовольствие. Я так безмерно благодарна, так рада, что всегда могу дотронуться до него, что могу взять то, чего хочу, и при этом мне даже не надо брать контроль на себя.

Я ощущаю, что теку, но это представление только для Роберта. Потому что вчера он сделал меня такой счастливой, вознес меня в то райское место, где ползание на коленях — единственный удобный способ передвижения, которое я хочу как можно дольше не покидать.

— Вот, — говорит Роберт, и я открываю глаза. — Возьми это.

Он протягивает подушку, и я с благодарностью улыбаюсь ему, прежде чем положить ее себе под колени и снова сосредоточиться на его члене, глубоко принимая в себя. Я сглатываю, гася рвотный позыв, и слышу, как Роберт хрипит. Его бедро дергается, все его тело приказывает ему толкнуться вперед и, потому что он тот, кто он есть, он делает это. Не жестоко, нет, но это уже не отсос, который исходит от меня, больше нет. Его кулак впивается мои волосы, удерживая меня на месте, пока это происходит, шесть раз, семь раз. Глубоко и пока еще терпимо.

Затем он снова опускает бедра, его член покидает мой рот, и хватка на моих волосах немного ослабевает. Я быстро дышу, хрипя хватая воздух и улыбаясь ему.

— За это я буду вечно благодарен Мареку… — бормочет он, и я вопросительно поднимаю брови, прежде чем снова облизать его член, позволяя языку танцевать на кончике. — …за то, что научил тебя этому. Это невероятно круто. И за то, что ты можешь так эротично ползать на четвереньках, тоже. Ты прекрасно выглядишь, когда делаешь это.

Я улыбаюсь и активизирую свои усилия. Его дыхание становится быстрее.

— Боже, Аллегра… — стонет он и закрывает глаза.

Мне нравится, когда он так возбужден, когда мне удается заставить его стонать. Когда его яички поджимаются, и вкус его спермы ощущается на языке, я улыбаюсь. Я вылизываю его начисто, на этот раз так долго, пока он не говорит, что этого достаточно. Похвала, которую я получаю, делает меня счастливой и гордой.

Он еще несколько минут оставляет меня на коленях, положа голову ему на бедро. Нежно массирует мне затылок, и мы молчим. Я очень ясно чувствую, что никогда в своей жизни не была так счастлива. С тех пор как живу здесь, я самый счастливый человек в мире. Потому что, когда дверь закрывается, мне больше не нужно скрывать себя и свои реакции. Потому что здесь есть тот, кто действительно воистину знает и понимает, что мне нужно.

— Марек больше не является угрозой для тебя, верно?

— Нет. Я покончила с ним. Благодаря тебе.

— Не за что, детка…

Роберт усмехается и тянет меня на диван.

Глава 39

Во вторую субботу марта Сара празднует свой день рождения — большая вечеринка в нашем баре. «Невероятно, — думаю я, — сколько людей знает Сара». И почти все пришли, хотя она ясно написала в приглашении, что каждый должен сам заплатить за свою собственную пьянку, она не может оплатить напитки двухсот человек. Хотя собралось только около ста гостей, но это все равно огромное количество. Роберт подумывал, стоит ли на меня что-то надеть для него, что-то, что напоминало бы мне, кто я и кому принадлежу, но, как обычно, отказался от этого. И мы идем в бар, как обычная ванильная пара, чтобы отпраздновать день рождения с друзьями. За одним исключением. Правила, которые действуют всегда: я ни к кому не прикасаюсь и не позволяю никому трогать меня, только один напиток, уважительное отношение к Роберту. Нет проблем. Это никогда не было сложно. За исключением напитка, потому что иногда мне бы хотелось